Спрашивает в лоб, быстро и остро:
– Что не видел?
Денис распахивает глаза и пятится назад. А потом Мурат не успевает: ни помочь замять оговорку, ни защитить, ни защититься самому. Пыга больно отталкивает его в сторону.
Денис успевает только открыть рот.
– У тебя должок еще с выпускного, – слышит тот, перед тем как сильные руки хватают его за грудки и волочат по земле.
Мурат кричит в ответ на крик Дениса. Дергается на помощь, но Кирилл хватает его грубо за капюшон и толкает в противоположную сторону. Мурат видит, как в темноте громко падает велосипед, как чья-то ноги запинаются о колесо, как мешанина из ног-рук, сиплых матов («Ты, блядь, психованный! Отвали от меня!») и болезненных стонов исчезает за углом склада.
– Вы долбанулись! – вторит Мурат, силясь извернуться. Он чувствует спиной, как загнанно Кирилл дышит, его грудь ходит ходуном. – Скажи ему прекратить! Скажи!
– Мы договаривались! – Речь Пегова въедается в уши ядом крикливой обиды. – Ты обещал мне, забыл?!
Где-то там в темноте голос Дениса громко подскакивает и дрожит.
– Хватит! Прекрати!
«Он же убьет его. Господи, что я наделал, что я наделал».
Мурат умудряется вцепиться Кириллу в волосы. Тот шипит, ослабляет хватку, но не бдительность. В момент, когда почти получается вырваться, Кирилл ставит подножку, и Мурат падает на спину.
– Я хочу уехать! Я должен уехать! – Пегов наваливается на него всем весом, сжимает запястья с паучьей проворностью. – Ты почти все испортил! Как много ты ему растрепал, а? Как много?
– Вы оба психи. Ты сам во всем виноват! Ты мог тогда поговорить со мной! Всего лишь поговорить!
– Чтобы ты осудил меня? Чтобы рассказал всем?
– Я бы никогда этого не сделал! Но ты выбрал трусливо меня избегать! Подставлять исподтишка! Портить мне жизнь!
Со стороны угла склада, куда Лапыгин уволок Дениса, теперь стоит нехорошая тишина.
Один бог знает, что за ней прячется.
– Нет-нет-нет. Ты сам! Сам! Са-а-ам! – Челюсть Кирилла двигается словно в припадке, словно еще чуть-чуть, и он прикусит себе язык. – Ты мог позвать с-своего дружка-волейболиста на помощь! Но ты принимал побои как сраный м-мученик! Ой, какой я бедный и несчастный.
– Его голос меняется на писклявую пародию, а глаза блестят неадекватным блеском. – Какой з-забитый! Жертва слухов и обстоятельств. Никто не подумает на меня, п-правда же? На это ты рассчитывал, когда Илья слег в больницу? На это? Отвечай!
Громко разбивается стекло. Кусты шиповника, что вьются у обрыва, жалостливо хрустят. Мурат отвечает:
– Кирилл.
