Я не спал всю ночь. Мне опять снилось… всякое.
– Ты ведь лечишься, а это всегда неприятно. Просто подожди немного…
– Сколько? – Неужели все лето?
– Это зависит от тебя, милый.
Денис вытирает мокрые глаза, раздумывая над тем, в какую щель засунуть оставшиеся таблетки, чтобы потом напрочь про них забыть. Смыть в унитаз, и дело с концом, но это слишком радикально, он боится.
– Ты ведь ничего не принимаешь? – Вопрос прямой как рельсы.
– Н-нет. – И ложь как панацея.
– Я верю тебе. И папа верит. Ты ведь у меня сильный малыш, обязательно выкарабкаешься.
– Мама улыбается в трубку, он чувствуется. Денису становится еще гаже. – Мы ждем тебя. И Юрок, конечно, тоже.
– Спасибо, ма. – С трудом выдавив из себя ответ, Денис вешает трубку.
На что он вообще надеялся? Идеальный мир матери не приемлет рядом бесхребетного нытика, живущего от приступа до приступа. Денис обязан держаться, ведь родители вложили в его лечение достаточно сил и средств. Чувство беспомощности – его базовая установка, крепкая основа для рефлексий.
Виновник всех проблем только он один. Денису страшно спасать себя, поэтому его спасают другие.
Он устал, но день начался, и Катюшка с бабушкой уже ждут его к завтраку. Сидеть за одним столом теперь просто невыносимо. Бабушка будет рада избавиться от него, когда все узнает. А Катя… она пожалеет его, а от этого еще тошнее.
– Ты почему не ешь? – Денис поднимает глаза на Катю: та глядит выжидающе. – Невкусно?
Он без особого желания ковыряется ложкой в молочном супе и ничего не отвечает.
Бабушка наливает ему кваса в кружку. Смешную кружку с кошачьей мордочкой. Денис с больным остервенением таращится в тарелку. Вся эта семейная участливость начинает раздражать.
– У тебя запор, что ли? – бабушка спрашивает на полном серьезе. – Лицо попроще сделай, а то как у деда нашего, когда хурмы объестся.
Катя прыскает со смеху. Денис с силой сжимает челюсти.
– Нехорошо мне. Продуло, наверное.
Бабушка в ответ ворчит что-то про окно в его комнате, которое в дождь нужно обязательно закрывать.
Катя с долей беспокойства наблюдает за его вялыми попытками позавтракать.
– Долой хандру, Дениска, – говорит она, пододвинув к нему вазочку с вареньем. – Наедайся, сегодня много дел. У тебя же нет температуры?
– Нету.
Как и желания что-либо делать сегодня. Есть только апатия и равнодушие ко всему происходящему за столом. Гребаная дыра.
– Это хорошо, – Катя кивает. – Будешь помогать мне на кухне.
