Они лечили его, он же упирался ногами и руками, пил успокоительные и на месяцы забывал, что такое ужас.
Сейчас Денис захлебывается слезами и хнычет от безнадеги. Бомба замедленного действия в его голове рванула совсем не вовремя. Когда под одеялом становится жарко, как в бане, он осторожно высовывается наружу. На секунду ему кажется, что комната превращается в грязный канал, а стены разбухают от влаги. Он хочет закричать, но зажимает рот рукой."
"Тем временем за окном ливень сменяется слабым дождиком. Больше не сверкает, не громыхает.
Денис до дрожи в ногах рад, что плеск наконец стих в его ушах. В слепом желании врасти в матрас он весь сжимается в комочек, обняв подушку между ног. От беспокойного сна простыни сбиваются в мятый ком. Денис видит ухоженные женские руки, которые давят на его плечи, и слышит голос на грани истерики. Он задыхается во сне, а неизвестная женщина плачет и целует его в висок, прижимая к груди гладкими белыми руками.
И чертово мыло с запахом ромашки во рту, ушах, носу.
* * *Следующим утром он встает с постели точно зомби.
Во время умывания его рвет на ободок унитаза. Башню начинает срывать даже от звуков душа, но таблетки в очередной раз все решают. До чего омерзительная зависимость.
– Мама. – Денис редко называет ее так, довольствуясь сокращенным «ма». Скулеж в трубку не входил в его планы. Он бы согласился чувствовать себя слегка хворым, но уж точно не жалким.
– Милый. – Она все понимает с полуслова. Голос в трубке спокойный, но Денис знает, что мать тщательно выбирает интонацию.
Не хочет навредить ему лишним беспокойством.
– Мама, я хочу уехать домой. – Желательно прямо сейчас, и класть он хотел на завтрак, сменную одежду и влажные волосы.
– Сынок, мы ведь уже говорили об этом. – Тогда Денис, как истинно городской житель, жаловался ей, что поселок его угробит.
– На утренний рейс я успеваю, только деньги отправь на билет. – Не просьба, отчаянная мольба. Он даже готов смириться с навязчивой инициативностью матери в обустройстве его жизни, лишь бы только свалить отсюда.
– Ты обещал, что потерпишь.
– Терпеть уже нет сил. – Он внезапно повышает тон. – Я очень. Сильно. Хочу. Домой.
– Будь добр, успокойся. Вдох-выдох, хорошо? Не хватало еще, чтобы бабушка услышала.
О да, бабуля явно не обрадуется тому факту, что ее внук припадочный.
– Я хочу… я не… блин, я не могу уже. – Он начинает дышать.
– Все хорошо, сынок. – Мама старается звучать убедительно, но ее объятий катастрофически не хватает.
– Нет, все плохо. Мне плохо.
