Причём обоснованные.
— Присаживайтесь, — попросил я, показывая на кресло напротив.
Наталья не заставила себя ждать. Молча опустилась на указанное место, положив руки на стол. И я только сейчас заметил её волнение. Тонкие изящные пальцы были сжаты до белёсых вмятин на коже, дыхание казалось слишком глубоким, хоть и ровным, а глаза смотрели куда угодно, только не на меня.
— К показу практически всё готово, — проговорила она, неверно истолковав своё присутствие в моём кабинете. — Я лично присутствовала на последней примерке и…
— Вечером я разговаривал с Алёной, — перебил я, и Наталья задержала дыхание.
— Племянница подтвердила мне ваши слова. И сказала, что хочет продолжить учиться у вас.
Ответом служила тишина. Я буквально слышал, как меня ломало от решения, которое я собирался озвучить. Всё внутри протестовало, бушуя необузданным штормом. Эта женщина не заслуживает даже стоять рядом с девочкой, которую уже предала однажды. Так почему же сестра считала иначе?
— Прежде чем предложить вам место в нашем главном филиале, я хочу озвучить несколько условий.
Во-первых, с моей племянницей вы будете видеться только в моём присутствии. Во-вторых, не станете даже пытаться вмешиваться или как-то влиять на её жизнь. И в-третьих, ни при каких обстоятельствах не скажете правду о себе.
— Я согласна, — без раздумий ответила Наталья, посмотрев мне в глаза.
Её лицо казалось непроницаемой маской, лишь взгляд мерцал искренней благодарностью.
Я вытащил из-за стола неподписанный контракт и положил перед ней на стол.
— Тогда разработка весенней коллекции на вас.
Наталья кивнула, на её лице мелькнула тень улыбки.
— Спасибо, — ответила она.
— Благодарите Алёну, — несмотря на сдержанность, мой голос звучал прохладно. — Это в первую очередь её желание.
— Тем не менее, решение было принято вами, — прозвучало в ответ.
— Я надеюсь, что не пожалею об этом.
Под моим пристальным взглядом, Наталья забрала со стола контракт и посмотрела на время.
— Мне можно идти? Через пятнадцать минут кастинг моделей.
Я лишь кивнул, молча наблюдая, как Наталья движется к двери. Плавно, легко и грациозно. Казалось бы, наш разговор снял с неё всё напряжение. Только я отчего-то готов взорваться от злости на самого себя.
Наталья дернула ручку двери и замерла на мгновение. Обернулась и, не гладя на меня, проговорила:
— Меньше всего я хочу навредить Алёне, поверьте.
— Странно слышать подобные слова от женщины, которая бросила собственного ребёнка, — возразил я.
