А может мне это показалось?
Мне никогда не отмыться от той грязи, что сейчас на меня вылилась. Кто еще это видел? Следователи? Чех и его люди? Как же хотелось куда-нибудь исчезнуть. Так далеко, чтобы никто и никогда нас с Марком не нашел.
Емельянов вернулся в кухню, закрыл дверь и сел за стол. Мне хотелось его чем-нибудь ударить. Такой невозмутимый спокойный, а меня всю трясет. Как он посмел?!
— Присядь, поговорим, — сложил он перед собой руки в замок.
— О чем? О том, как вы сидели и наблюдали?.. — я закрыла лицо.
— Понравилось?! Возбуждало вас это зрелище?! — ноги меня не держали. Я упала на кафель и заплакала. Макс подлетел ко мне, схватил за плечи, поднял резко и сильно встряхнул. Я убрала ладони с лица и посмотрела в его перекошенное злое лицо. Отшатнулась. Испугалась, что он меня ударит.
Я заметила, что его моя реакция напрягла. Может даже обидела."
"— Я злюсь, Мила. Очень злюсь, но как бы зол я ни был, никогда не подниму на тебя руку. Лучше ее отрублю. Не сравнивай меня с моральными уродами! Я видел только одну запись.
И я до сих пор удивляюсь, как не грохнул его. Не оскорбляй меня больше такими предположениями. Меня не возбуждает насилие. В постели мне нужна партнерша, а не жертва. Секс должен сносить крышу не только мне, но и ей. Меня возбуждают крики удовольствия женщины, которая находится подо мной! — от его слов мне стало стыдно… и жарко. Емельянову удалось своими откровениями успокоить истерику. Но это не значит, что я согласна с тем, как он поступил!
Глава 20
Гризли
Я знал, что она пребывает в шоке.
Кому бы понравилось, что за ним наблюдали, видели интимную сторону жизни? Не самую приглядную. Мы поставили камеры в их комнате, лишь потому, что многие семейные конфликты происходят за закрытыми дверями спальни. Меня оскорбили ее слова. Возбуждался?! Да меня наизнанку выворачивало, я до сих пор об этом не могу думать спокойно, хочется добить тварь, что зовется ей мужем!
А ее реакция на мой объяснимый гнев, задела за живое.
Как она могла подумать, что я ее ударю? Я лучше себе руки отрублю, чем к ней со злобой просто притронусь. Мои руки способны доставить удовольствие, а не боль. Обнять, приласкать, согреть, но не ударить! Разошелся не на шутку.
— А Беллу чуть не изнасиловал! — прилетело в конце моей пламенной речи. Заметил боль в глазах Милы. Она ведь в это верит. Я тоже, конечно, хорош. Полезть к бабе за лаской и поцелуями всегда был рад, разрешения никогда не спрашивал.
