Она улыбнулась ему тихо, как будто между ними существовала невидимая связь.
И только они начали рассаживаться за стол, только кто-то протянул руку за вторым блином, как снова завыла сирена. Новый вызов.
— Чёрт, только рот открыл, — простонал Иван...
— Пошли, — коротко сказал Степан, натягивая куртку.
Вся команда сорвалась с мест. А блинчики так и остались сиротливо остывать на столе.
Работа не ждала. Снова настало время спасать жизни.
Глава 28
Подъехав к дому прокурора, Степан первым вышел из машины и осмотрелся.
Ян последовал за ним, а Рената и Майя остались в машине. Девушки сидели молча, их взгляды устремлены в одну точку. Майя слегка покусывала губу, как будто борясь с воспоминаниями, а Рената сжимала пальцы на коленях до побелевших костяшек. Она боялась и ничего не могла с этим поделать. Страх был гораздо сильнее её.
Ян прошел к калитке и нажал кнопку звонка. Послышался писк, и калитка открылась. Степану ничего не оставалось, как пойти за другом. Они прошли по дорожке к дому.
Дом был строгим, без излишеств.
Каменные стены, минимализм, будто выстроен не для жизни, а для порядка. Не чувствовалось здесь уюта, словно заброшенное строение. Степану это место сразу не понравилось, но жить ему здесь не предлагали.
Ян постучал. Дверь открылась почти сразу.
— Проходите, — пригласил их Вадим Юрьевич. Мужчина крепкого телосложения, со слегка побелевшими висками и цепким взглядом, от которого хотелось встать по стойке ""смирно"".
Они обменялись рукопожатиями. Твердые, короткие, без лишних сантиментов.
— Степан, мой коллега, то есть спасатель, — хмыкнул Ян, представляя друга.
— Вадим Юрьевич, прокурор, — усмехнулся Вадим. В голосе у него скользнула усталость.
Он подошел к окну, достал сигарету и чиркнул зажигалкой. Сквозь стекло увидел машину у ворот. Замер буквально на мгновение и сделал вдох. Долго смотрел, будто хотел заглянуть сквозь металл и стекло прямо в душу той, кто сидела внутри.
— Там? — коротко спросил, не отводя взгляда.
— Да, — кивнул Ян. Медленно. Почти с сочувствием.
"
"Вадим сделал затяжку, выдохнул и наконец повернулся. В его лице мелькнуло что-то человеческое. Боль? Сожаление? Бессилие? Но тут же исчезло за привычной маской власти.
— Итак, Степан. Майя просила, чтобы мы встретились. У вас какое-то дело?
Степа выпрямился, расправил плечи, но внутренне напрягся. Он знал, что от этого разговора зависело многое.
— Не совсем дело.... Мне нужна помощь.
— Слушаю вас внимательно.
Степан не стал юлить. Не привык.
