Беру в руки телефон и смотрю на себя, крутя головой вправо-влево.
— Ты такая красивая, мам, — восторженно ахает прибежавший сын, держа в руках листок бумаги. — Это тебе. Я в саду нарисовал. Мне Алина помогла.
Он протягивает мне рисунок, сделанный своими руками, и я беру его с благоговением.
— Алина — это их новая воспитательница, — говорю я вставшему рядом с сыном Гордею.
— Я в курсе, Сонь. Несколько раз в неделю всё-таки сына с сада забираю.
— Папа даже шкафчик починил, — заявляет Дима, а после вдруг спрашивает: — Мама, тебе нравится мой рисунок?
— Очень нравится, ты у меня такой талантливый, сынок.
Я ничего не говорю по поводу того, что на нем изображено, чтобы не расстраивать ребенка, но едва сдерживаю слезы.
— Это я посередине, а по бокам от меня — вы с папой.
— Иди ко мне, сынок.
Я притягиваю Диму к себе и прикрываю глаза, чтобы Гордей не увидел моих эмоций.
— Я так тебя люблю, солнышко.
— Очень-очень?
— Очень-приочень.
— И мы на море с папой полетим?
— На море?
Я смотрю на Гордея, понимая, откуда ноги растут.
— А это наш второй, с Димой совместный подарок. В Турции сейчас сезон, будет здоров там отдохнуть втроем, на солнышке погреться.
— Мы же полетим, мам?
Дима смотрит на меня с надеждой, что я не могу ему отказать. А вот на Орлова смотрю таким взглядом, чтобы он сразу понял, что нас с ним ждет серьезный разговор.
Вот только, когда сынок, наевшись торта, снова убегает, поговорить нам не удается.
Ему звонят, и он почти сразу принимает вызов, словно понимая, что ничего хорошего от меня ему ждать не стоит.
А вот внутри меня голос так и шепчет, что я обманываю и его, и себя, играя в этот показной спектакль. Будь я по-настоящему против, не приняла бы ни серьги, ни путевку в Турцию.
Когда разговор заканчивается, Орлов смурнеет, и весь мой гнев после моментально испаряется.
— Мама в больнице, Сонь. Ты прости, мне нужно отъехать.
Глава 30
Гордей"
"Областная больница, в которую привезли мать, находится в двадцати минутах езды от квартиры Сони, так что у меня есть время слегка подуспокоиться и взять себя в руки.
Вопреки моим ожиданиям, что мать симулирует, судя по голову врача, всё довольно серьезно.
Когда я практически залетаю в палату к матери, та лежит пластом на кушетке и выглядит настолько бледной, будто находится при смерти.
Сердце сжимается, когда я вижу ее такой.
— Как она, доктор? — спрашиваю я, как только врачи заканчивают очередной осмотр матери.
