— Сема, — ахнул кто-то из пиратов, — да у него амуниция точь-в-точь, как у Бороды!
— Молчи, идиот! — прошипел Семен.
Чувствовалось, что он никак не мог определиться, как вести себя с молодчиком, за каким-то чертом полезшим в их дела. Виталий же спокойно прошел сквозь строй пиратов, запрыгнул на телегу и, небрежно покачивая ногой, начал допрос:
— Ну и под чьим флагом ходили? На каком корабле служили?
— Сначала скажи сам, чьих будешь? — уперся Семен.
— Чьих… — усмехнулся Виталий. — Ничьих! Я с самим Драммондом за ручку лично здоровкался.
— Это кто еще такой? — нахмурился Семен.
— Эдварда Тича не знаешь?
— Знаю.
— Так это он и есть.
— Ты что, Черную Бороду знал?
— Знал. Не веришь?
Семен сомнительно покачал головой.
— Жаль. Я привык, чтоб мне верили.
Виталий выхватил из руки стоявшего рядом пирата факел, поджег им концы фитилей, торчащих из-под банданы, и кинул факел обратно джентльмену удачи. Пока тот его ловил, в руках царского сплетника появились пистолеты, нацеленные на Семена.
— Ну а теперь веришь?
Однако на слабо пирата взять не удалось. Он оказался не робкого десятка.
— И как у Черной Бороды корабль назывался? — небрежно спросил он, косясь на тлеющие фитили, болтающиеся в опасной близости от полок пистолетов.
— Если экзамен решил устроить, — усмехнулся царский сплетник, — спросил бы чего поумнее. Кто ж не знает его флагман «Месть королевы Анны»?
— А вот и неправильно, — ощерился Семен, — его корабль называется «Месть королевы Жанны»!"
"Виталий мысленно чертыхнулся.
Надо было сразу сообразить, что не все в этом мире будет совпадать с его миром.
— Иди уши помой, глухая тетеря! Я так и сказал: «Месть королевы Жанны»! — В таких случаях юноша всегда действовал нахрапом, не давая опомниться противнику.
— Точно, он так и сказал — Жанны!
— Тебе послышалось, Сема, — загалдели пираты.
— Да ты на него посмотри! Копия Черной Бороды… только без бороды.
— Да, ребятки, он в свое время многому у меня научился, — ностальгически вздохнул Виталий.
— У тебя? — ахнули пираты.
— А у кого ж еще? Никудышный, правда, ученик оказался. Горяч был слишком. Но сорвиголова. Двадцать пять сабельных ранений, говорят, в последнем бою получил, но не сдался. До последнего бился. А вы, как я понял…
— Под его началом мы служили, — отрезал Семен, в глазах которого по-прежнему плескалось недоверие. — Только вот тебя почему-то не помним… учитель.
— Я что, больной — под флагом этого ненормального ходить? — хмыкнул Виталий.
