— Вилли вытащил из кармана смятый лист бумаги и кинул его на стол. — Вот… три часа назад раздали…
— Да тут не по-нашему писано, — смутился сплетник, увидев незнакомые буквы.
— Темнота… ик! — Вилли потряс головой, расправил бумагу и начал читать: — «Всем… ик!.. после… ик!»
— Да выпей ты воды! — не выдержал Виталик.
— А вот это пра… ик!.. вильно. Не чокаясь! — Посол залпом опорожнил свой стакан, похлопал мутными глазками на Виталика и продолжил чтение. Как ни странно, но очередная доза, вместо того чтобы окончательно увести в астрал, наоборот, слегка прояснила его сознание.
— «Всем последователям веры истинной, — начал переводить Вилли, — повелеваю быть на публичной казни сожительницы государственного преступника Виталия Алексеевича Войко, именующего себя также царским сплетником, которая завтра в полдень силами святой инквизиции будет предана огню на центральной площади Великореченска. После сего деяния богоугодного приказываю всем пройти в костел посольской слободы, где произойдет торжественный молебен в честь Государя Всея Руси царя-батюшки Гордона, изъявившего желание принять веру католическую».
"
"Мадам Нюра ухнула.
— Янку на костер? — зарычал Виталик.
— Ага, — отбросил в сторону инструкцию Вилли и кивнул на пистолеты. — Видишь, как я к их празднику готовлюсь?
— Вижу. Три часа назад, говоришь, инструкции раздали?
— Ага. А два часа назад ее и твоих людей на подворье Никваса повязали. Говорят, девчонка какая-то туда с Доном пришла, махнула рукой, они все и попадали.
— Ясно. Значит, к самоубийству готовишься?
— Ага. — Вилли налил себе еще один стакан. — Их же много, а я один.
Посол влил в себя очередную дозу и плюхнулся физиономией в тарелку с квашеной капустой, окончательно уйдя в астрал.
— И что мне с ним теперь делать? — глядя жалостливыми глазами на посла, спросила мадам Нюра.
— Постараться, чтоб к утру в себя пришел, — буркнул Виталик, накатил стакан и задумался…
33
Этот день выдался ненастным. Дождя еще не было, но небо хмурилось.
Солнечные лучи с трудом пробивались сквозь серые облака, а на горизонте чернели тучи, предвещавшие грозу. Собравшийся на центральной площади Великореченска народ недовольно гудел, поглядывая на небо и суетящихся неподалеку от помоста с плахой монахов. Подручные Варфоломея Виссарионовича сооружали костер, обильно поливая маслом хворост, над которым возвышался деревянный крест. Им активно помогала группа молодчиков, одетых в иноземную одежду.
