— Какой именно хозяин? — насторожился Виталик. — Никвас?
— Нет. Тишайший. Пока он глава рода…
— Понятно, — нетерпеливо перебил домового сплетник. — А в какие дома, кроме своего собственного, вхож твой хозяин?
— В палаты царские, в дома своих дочерей, — начал перечислять Гриня, — в бордель…
— Стоп! Это который в Лебяжьем переулке?
— Ну да. У нас в Великореченске только один бордель.
— Вот на этом пункте программы мы и остановимся. Быстро перетаскивай меня к мадам Нюре.
Домовой выполнил команду, поняв его буквально.
Втащив сплетника за собой в стену сарая, он вытащил его из стены личных покоев содержательницы борделя, которая в это внеурочное время была не одна. Впрочем, почему внеурочное? Это было как раз самое рабочее время в заведении мадам Нюры, и одного из клиентов она обслуживала лично в своей комнате. Нет, пусть читатель не подумает чего плохого. Если она и занималась с клиентом тем, чем занимался Гордон с Василисой в своей спальне, когда Виталик их навестил, то это, как говорится, было до того как.
В данный момент клиент сидел за столом пьяный в дым, с мрачной решимостью заряжая пистолеты, а пригорюнившаяся мадам Нюра сидела напротив, глядя на него грустными глазами.
— Может, передумаешь? Должность у тебя великая, а ты…
— Не-а, — упрямо мотнул головой Вилли Шварцкопф, заряжая очередной пистолет. — Я их усех, сволочей, сеебом нашпигую!
— Серебром?
— Сеебом. Я… ик!.. Ваньке Левше да-а-авно сеебяные пули заказал. Ик! Тут на всех хватит!
— Не подскажешь, на кого именно? — шагнул к столу Виталик.
— О! Тезка. Сдись. — Немецкий посол отложил в сторону пистолет, взялся за початую бутылку водки, разлил ее содержимое по стаканам.
— Что празднуем? — поинтересовался сплетник.
— Самоубивство.
— Чье?
— Мое.
— Тезка, ты с ума сошел?
— А разве с этой хренью идти на них, — кивнул Вилли на пистолеты, — не самоубивство?
— Да на кого ты идти-то собрался?
— На епис… ик!.. копа.
— Э, а ты не перебираешь? — заволновался юноша. — Насчет самоубийства не знаю, но, может, оставим теологические споры монахам? Пусть они сами между собой разбираются.
Вот вернется патриарх с владыкой Сергием из моих земель…
— Не успеет… ик!
— В смысле?
— Его… ик! Кто-то вспоминает, зар-р-раза! Его… ик!.. епископ надолго в твои земли уехал… ик!.. шобы он под ногами не путался.
— Та-а-ак… — нахмурился сплетник. — А что еще епископ задумал? Ты, я смотрю, в курсе многого. Колись.
— А чё там колоться? Ик! Епископ сам… ик!.. раскололся.
