— Слушай, сокол мой ясный, — не выдержала-таки Василиса, — это что такое? На заседаниях боярской думы государственными делами надо заниматься, а не кроссворды отгадывать. Вон китайский посол ждет не дождется, когда вы его вопрос решите.
— Да какие у него могут быть вопросы? — разозлился Гордон. — Дополнительные преференции на покупку дешевой бумаги себе выбить хочет. И не он один! Только вот им всем! — Пальцы державного сложились в дулю. — Торговать на наших условиях будем. А чего это китайский посол мне глазки строит? — нахмурился Гордон, заметив странные гримасы посла.
— А ты кукиш убери, — посоветовала Василиса. — На их родине так продажные женщины себя клиентам предлагают.
— Что?!! — взревел Гордон. — На кол его!
— Никак нельзя, ваше царское величество, — сочувственно вздохнул Виталик. — Дипломатическая неприкосновенность, однако. Опять же войну нам объявят. Оно нам это надо?
— Да пока они до нас доберутся, в половецких землях сгинут. На кол!
— Царь-батюшка, а ты знаешь, сколько этих китайцев в Китае живет? — осторожно спросил Виталий.
— Сколько?
— Миллиард, если не больше.
— У-у-у… где ж мы их всех хоронить-то будем? Ладно, пусть живет. Не стоит превращать Русь в китайское кладбище. Да, посол, а ты чего, собственно, от меня хотел? Если насчет расценок на бумагу пришел говорить…
— Васаби… — сложив ручки на груди, начал кланяться посол.
— Что такое васаби? — нахмурился Гордон.
— Есть такое растение у них, — пояснил сплетник. — Китай славится своими специями. Видать, хочет нам их втюхать в обмен на секрет книгопечатания и производство дешевой бумаги.
— И как оно на вкус?
— С нашим хреном рядом не стояло, — патриотично заявил Виталик.
— Так давай им наш хрен продадим, — обрадовался царь. — У нас этого хрена до хрена!
Василиса схватилась за голову.
— Да ему твой хрен на хрен не нужен! Ему технология производства газеты и бумаги нужна!
— Ну, это ты зря, царица-матушка, — хмыкнул царский сплетник. — Торговлю завсегда можно наладить. Они любят остренькие вещи.
— Ты этот вариант с ним проработай, — шепотом приказал Виталику Гордон.
— Как обычно, пятьдесят на пятьдесят? — так же шепотом спросил юноша.
— С ума сошел?! С тебя и двадцати пяти процентов выше крыши.
— Царь-батюшка, совесть поимей, мне земли надо поднимать, промышленность налаживать, к свадьбе с Янкой готовиться. А потом, где мои проценты за идею?
— Ты их уже получил. Двадцать пять и ни процента больше. Стоп, какие двадцать пять? Двадцать! Идея-то была моя.
