Ну и чего твоим подданным делать остается? Выход только один: утаивать от налогообложения да поборов бандюков всяких истинные доходы. А если учесть, что как минимум две трети собранного оседает в карманах сборщиков налогов, то до казны доходят вообще крохи.
— Хочешь сказать, что меня внаглую обворовывали? — опять начал наливаться кровью Гордон.
— Хочу. Обворовывали, и именно внаглую!
— Всех на плаху! Всех!
— Всех на плаху не пошлешь и на кол всех не пересажаешь, — осадил царя Виталик. — Не волнуйся. Я уже сделал так, что доходы с моих земель в казну рекой польются.
— И что же ты сделал? — настороженно спросил Гордон.
— Уменьшил на своих подданных налог с тридцати до десяти процентов. Десятина — и ни копейки больше!
— Ты в своем уме, сплетник?
— Разумеется.
— И деньги пойдут рекой?"
"— Потекут, польются, водопадом падать будут! Кому охота работать на дядю? Кому интересно сегодня пахать, зная, что завтра придут и львиную долю твоего труда отнимут? А вот если работяга твердо знает, что десять процентов отдал в казну, а остальное его, он будет пахать, как лошадь, и ему нет смысла скрывать свои доходы.
Тем более если он твердо знает, что на эти деньги содержится армия, которая его, родного, от ворога иноземного да бандитов всяких защищает. И будет этот работяга богатеть, осваивать новые земли, создавать новые диковинные товары. Кстати, Гордон, тебе что предпочтительнее с души получить: тридцать копеек с рубля или десять золотых с честно заработанных ста червонцев?
Этот курс политэкономии добил Гордона окончательно.
— Ну а теперь честно, как на духу, ты мне эти земли всучил, чтобы избавиться от меня или чтобы я там действительно порядок навел? — требовательно спросил Виталик.
— Да ты что, сплетник! Ты же мне жизнь спас! Я тебе такие земли выделил, каких ни у одного боярина нет!
— А там ведь уже не один неугодный тебе боярин с жизнью расстался. Их эльфы сразу к троллям отправляли.
— Так ты ж не простой боярин, ты — царский сплетник, которого к тому же индусская богиня прикрывает.
— Янка проболталась?
— Василиса. А ей, конечно, Янка сообщила. Они частенько друг с дружкой шушукаются.
В этот момент в кабинет зашла уже полностью одетая Василиса с белотканной расписной рубахой и короной царя-батюшки в руках.
— Дети заснули, — сообщила она, передавая одежду мужу. Царица, испытующе посмотрев на Гордона, перевела взгляд на Виталика. — Надо же, не подрались.
— Что ты, матушка! — воскликнул Гордон, напяливая на себя рубаху.
