— Царя-батюшку еще не нашли, не похоронили, а ты…
— Дык смута начнется, пока искать будем!
— Ты это нас на что толкаешь? На провокацию?
— А не ты ли, варначья твоя душа, эту смуту затеял да на царя-батюшку злоумышлял? — вцепился в бороду Буйскому боярин Надышкин, которого за соответствующую внешность за глаза звали Медведем. Он давно уже метил на место главы боярской думы, а тут такой случай!
— Верно! — поддержал друга боярин Путятин.
— Бей его, бояре!
— Изменщики!!! — заверещал Буйский.
— Так, бояре! — хлопнула в ладоши Василиса, привлекая к себе внимание.
— Вы тут пока на измене посидите, разберитесь между собой. Даю вам на это свое царское разрешение, а мне такими пустяками заниматься недосуг, дел много. Начинайте прения.
— Занимайся делами, матушка, — пробасил Медведь, — а мы тут по-свойски потолкуем. — Дородный боярин рванул на груди кафтан и боднул лобастой головой главу боярской думы, смяв ему в лепешку нос.
— Ура!!! Медведь на нашей стороне!
— И Путятин тоже!
Боярская дума приступила к прениям.
В воздухе замелькали посохи и кулаки. Василиса удовлетворенно кивнула, поманила к себе пальцем Кондыбаева.
— В их свару не вступать.
— А ежели они друг друга…
— Не расстроюсь. А кто выживет, тот потом и окажется виноват, — сказала царица, покосившись на катающийся по полу клубок бояр. — И все по закону будет.
— Понял, — хмыкнул Кондыбаев.
— Сам понимаешь, толку последнее время от этих пустобрехов мало, а вреда хоть отбавляй. И ненадежны все, собаки. Сегодня глотку рвут за царя, а завтра уже нож в спину всадить норовят.
Тебе пока верю. Потому и воеводой войсковым держу.
— Спасибо, государыня.
— Твоя задача их отсюда не выпускать, пока я во всем, что произошло, сама не разберусь. К Никитушке с Аленкой охрану приставил?
— Лучших стрельцов на это выделил. Покои царевича и царевны два полка сейчас охраняют. Муха не пролетит.
— Добро, — поднялась царица.
— Куда ты, матушка?
— Сплетника проведать. Думаю, уже пришел в себя, сердешный. Ты тут за прениями присматривай, и пусть твои стрельцы наготове будут.
В случае чего пуль не жалеть.
— Понял.
Василиса направилась было к выходу, но тормознула, увидев скромно стоящего в углу худощавого боярина.
— А ты чего стоишь, Вольфыч? — поинтересовалась царица.
— Все предатели, все! — сразу запетушился боярин, в драку по-прежнему предпочитая не вступать. — Всех на кол! А я потом лично тебя на престол выдвину. Монархия спасет Россию! Вот я верный какой! Цени! А за этих, царица-матушка, не волнуйся.
