"
"— Культурные люди, — пояснил юноша, — прежде чем приступить к светской беседе, обычно сначала представляются друг другу. Я представился. Теперь ваша очередь.
— Я так и знат! — возликовал глава купеческой гильдии. — Он ест културный человек! Руссиш найн! Иностранный поттанный!
— Да помолчи ты, зубная боль! — сморщился царь. — Ладно. Так и быть, представлюсь: царь Гордон… стоп, а ты что, обо мне ни разу не слыхал?
— Не-а, — мотнул головой Виталий, — я не местный.
— Ну да… мои подданные так не одеваются, — Гордон окинул довольно необычный для этих мест наряд юноши, — Ну давай, иноземный гость не местный, рассказывай: кто ты такой, откуда, как сюда попал, зачем стрельцов моих побил?
— Вообще-то я не иноземный, — вздохнул Виталий, — Не местный, но и не иноземный.
Русский я.
— Чем докажешь? — бодро спросил царь.
— Тебе что, паспорт, что ли, показать? — разозлившись, перешел на «ты» Виталий.
— А что это такое?
— Ну… удостоверение личности. Свидетельство о том, что я живу в России. Прописан в Рамодановске.
— Прописан? — заинтересовался Гордон. — Ты что, ЦПШ прошел?
— Если речь идет о церковно-приходской школе, то нет. Я академию заканчивал.
— О! Ви ест ученый? — оживился Вилли Шварцкопф, — Кельн? Оксфорд?
— Рамодановский филиал Московской академии. Журфак.
— О! Эр ист френч, француз! Все! Ваше величество, он не ест ваша юристикция.
— Любой иностранный шпион есть моя юрисдикция, — жестко сказал царь, и, почувствовав в его голосе металлические нотки, глава купеческой гильдии поспешил заткнуться.
— Он только что сказал, что русский. Тогда при чем здесь франция?
— Я и есть русский, — подтвердил Виталий, — А журфак — это факультет журналистики. Обычная аббревиатура.
— Гм… говоришь вроде по-русски, — удивился царь, — а слова иноземные. Даже я таких не знаю. Шпрехен зи дойч? — внезапно рявкнул он.
— Найн! — чисто автоматически ответил юноша.
— Вот он и попался, шпиён иноземный!!! — радостно завопил палач, — Ну царь-батюшка, ты — голова! Можно теперь на него сапожки примерить?
— Что на это скажешь? — весело спросил Виталий царь.
— А то и скажу: найн! По-немецки я совсем ни бум-бум. Немножко читаю со словарем, и все. Вот если б ты спросил: ду ю спик инглиш? — был бы другой расклад. Английскому нас учили серьезно. Я же журналист. Без английского нам никак нельзя. Правда, его я тоже не знаю. Вернее, знаю на уровне: три пишем, два в уме. Чуть из академии из-за него не выгнали, — честно признался юноша, — Так что можно считать, читаю со словарем.
