— Нам ест не туда, — пролепетал посыльный немецкого посла, болтаясь у него в кильватере.
— Завянь, редиска. Тебе не туда, а мне туда. Дела у меня здесь. Бизнес.
— О! Бизнес. Моя твоя понимайт!
— И слава богу.
Виталий пробился в первые ряды и уставился на «рыбаков». Увидев постояльца, Васька с Жучком запричитали еще громче.
— Не ходите на речку больше, люди добрые!!! — завопил Васька, взлохматив абсолютно седые волосы, — там такие страсти творятся! На рыбалку вчера с Михасем в ночь пошли… — Михась в подтверждение слов баюна горестно застонал, баюкая окровавленную руку.
— Такая лодка у нас была! Какие снасти! Какие сети! — продолжал разоряться Васька. — Все прахом пошло! От весла смотрите что осталось! — продемонстрировал «рыбак» народу обгрызенное весло.
— Да не могёт того быть, — раздался из толпы чей-то недоверчивый голос, — Это хто ж на Великой реке весло погрызть сможет? Сом, что ли, али щука? Лжа это, люди! Печенками чую: лжа!
— А тебе по этим печенкам давно не били? — окрысился Жучок и тут же старательно застонал, сообразив, что с горя — выбился из образа.
— Кто, говорите? — завопил Васька. — А вот эти монстры диавольские, вид рыбий принявшие!
Кот сунул весло в казанок. Оттуда тут же показались хищные пасти и начали деловито догрызать весло.
— Я от них топором отмахивался, — добавил Жучок, выдергивая из-за пояса щербатый, ржавый колун, — и то не помогло. Едва до берега дотянули, пока они всю лодку не сгрызли, — У берега казаном черпануть успел.
Несколько штук в него попались, — кивнул он на казан со злобными рыбками.
И тут в толпу ввинтился еще один рыбак с наполовину опустошенным штофом водки. Это был явно не подсадной. Виталий точно помнил, что этого кадра он под операцию «Большой улов» не подпрягал. Рыбак, как и Васька с Жучком, был не по возрасту седой."
"— Правду они говорят, люди добрые, — просипел рыбак, — большое зло на нашей Великой реке поселилось.
Снимал я с Костяном этой ночью сети на Великой реке, а тут корабль к нам иноземный на всех парусах подплывает. Красивый корабль был, пока луна из-за туч не выглянула. Паруса его враз в лохмотья превратились. А на палубе вместо людей одни мертвые с абордажными крючьями стоят.
— Мертвые? — ахнул кто-то из толпы.
— Совсем мертвые. Одни скелеты от команды остались. А на костях их плоть гниющая свисает.
