— Я не есть Ганс.
— Ну значит, Фриц. Угадал?
— Угадал, — удивился приказчик и повел царского сплетника в посольскую слободу.
Как выяснилось, посольская слобода располагалась в Среднем граде, но путь к нему был затруднен толпами народа, запрудившего перекрестки на которых стояли свежевкопанные столбы с листовками царского сплетника. Со всех сторон до юноши доносились веселые шутки и смех. Виталий с приказчиком невольно застряли на ближайшем перекрестке.
— От ить потешил!
— Ну потешил!
— Забавник наш царь-батюшка.
— Ишь какую службу придумал! Инфационную!
— Информационную, дубина! — прогудел стрелец, охранявший доску объявлений. — Куды лапы тянешь? Я те дам бумажку! Подол у своей бабы оторви и им в нужнике подтирайся!
— Ой, напридумывали!
— Ить чё делается-то, бабы! Заместо того шоб татей ночных ловить, ужастями всякими народ пужают! Ну царь! Ну Гордон!
— Ты, Глашка, царя-батюшку не хай! Он, отец родной, здеся ни при чем. У тебя вон у самой семеро огольцов по Великореченску аки жеребячий табунок носится.
А у царя-батюшки слуг нерадивых, чай, поболе будет. Рази ж за всеми уследишь?
— Царь-батюшка уследит! — уверенно махнул какой-то купец, внимательно вчитываясь в строки, — Мужики! Подтаскивайте хворост на центральную площадь. Думаю, ближе к обеду на нем царского сплетника жечь будут.
Виталий при этих словах слегка спал с лица и поспешил ввинтиться в толпу, норовя поскорее миновать препятствие. Такого развития событий он не ожидал.
— Слышь, Фриц.
А в вашей слободе политического убежища не предоставляют?
— Предоставляйт, но, если преступник требовать на костер, мы его вытавать.
— Почему? — возмутился юноша.
— Лутше гореть преступник, чем посольский слобота, — пояснил приказчик.
— Резонно, — пробормотал Виталий.
Они миновали первый блокпост, проскочив за ворота, отделяющие Верхний град от Среднего. Теперь их путь к посольской слободе шел через базар, что заметно сокращало дорогу, однако и там клубился народ. Здесь тоже был вкопанный в землю столб, который, честно отрабатывая свои деньги, охранял стрелец, но толпа бурлила в другом месте.
Она плотно обложила со всех сторон двух мужичков, один из которых держал весло в руках. Оба они были в порванных рыбацких робах и, жалостно причитая, рассказывали народу о своих злоключениях.
— Ну если и здесь сорвется, то мне пипец. — Царский сплетник истово перекрестился и решительно ввинтился в толпу, волоча за собой приказчика.
