— Это за Лосиным утесом. На Юге, — наконец, произнес он, — только картинка старая очень. Там давно нет ни деревни, ни леса. Лет пятнадцать назад гору тряхнуло, случился пожар и все уничтожил. А потом огонь ушел в глубь торфяных болот, окольцовывающих утес, опустился под верхний слой и до сих пор там прячется. Вся та область затянута ядовитым дымом. Мертвая зона.
— Уверен
— Как никогда.
Император оказался удовлетворен ответом и приказал Рамэю снять корону. Потом сам отвязал Мелену от стула, поднял ее на руки и унес, еще не до конца понимая, что с ней теперь делать.
Глава 10
Так плохо ей не было никогда в жизни. В голове непрерывно гремели колокола, каждый их удар причинял мучительную боль, и казалось, что ей не будет конца.
Мел не могла пошевелиться — тело ее не слушалось, и порой его пронзало разрядом, будто кто-то использовал ее собственную плеть на ней самой. Не могла открыть глаза. А может и могла, но мир все равно оставался черным пятном, в котором ничего невозможно разобрать. Какие-то отголоски, с трудом пробивающиеся сквозь гул, то ли голоса, то ли завывания диких зверей.
Потом тишина, настолько мучительная, что хотелось кричать и звать на помощь, но голос тоже не слушался.
Мел была заперта в своем теле, и в те моменты, когда приходила в себя, испытывала ни с чем несравнимый страх, что теперь это ее жизнь. Неужели, все те, кого она отправила под корону, испытывали то же самой? Она даже не могла представить размер той ненависти, которые они должны были к ней испытывать за такие мучения.
Впрочем, мысли тоже в голове надолго не задерживались, и она проваливалась в абсолютную пустоту, в которой не было ни звуков, ни видений, ни ощущений. Ничего. И сама Мел в эти моменты была ничем, и не понимала, что здесь делает, почему не уходит. Ведь там за гранью уж точно должно быть лучше, чем здесь. Там должен быть свет, тепло и еще что-то хорошее. Что-то, чего ей так отчаянно не хватало на этой стороне.
Но стоило только потянуться в сторону грани, как вокруг нее сжималась жёсткая удавка.
Кто-то не отпускал ее, не позволял уйти и забыть обо всем.
Потом она почувствовала прикосновение. Легкое, как крылья бабочки, почти невесомое, от которого по всему телу растекалось тепло. Где-то на задворках памяти мелькнул и тут же погас образ синеглазой девушки, пришедшей в Асоллу вместе с завоевателями."
"После нее боль утихла, а темнота осталась. Она не хотела отпускать Мелену из своих коварных объятий, лишала воли и по-прежнему манила, обещала вечное блаженство.
