Именно это пренебрежение окончательно вывело ее из себя.
* * *— Тебе весело, андракиец? — подошла близко и остановилась, нависая над ним. Не отрывая затылка от стены, Маэс запрокинул голову, чтобы смотреть ей в глаза.
— А тебе?
Как же хотелось стереть с лица эту ухмылку, сделать хоть что-то, чтобы заставило его прогнуться и почувствовать себя беспомощным.
— Вполне.
Он чуть склонил голову на бок:
— Я слышу музыку.
Мел ничем не показала своего удивления. Бальный зал находился в другом крыле, и сюда звуки веселья не долетали.
Но, кажется, для зверя не было ничего невозможного.
— У вас праздник, но кого-то не позвали? — хмыкнул он, — Неужели ваш пустой король, не хочет видеть рядом с собой свою верную помощницу. Недостаточна хороша или танцевать не умеешь?
Сам того не подозревая, зверь ударил в ту же пульсирующую рану, которая сегодня мешала дышать. Ударил со вкусом, медленно проворачивая отравленное лезвие.
Мел едва сдержалась, чтобы не активировать ошейник. Останавливало лишь то, что ему плевать.
Сколько бы боли она ни причинила, как бы ни пытала — он даже не пикнет. Продышится и снова своими звериными глазищами посмотрит так, что колени начнут дрожать.
Самоуверенный, непростительно красивый сукин сын, глядя на которого снова вспоминались ядовитые слова.
На женщину не похожа…
Почему ей никак не удавалось избавиться от этой фразы, бьющейся в висках?
У Мелены даже в мечтах не было ни семьи, ни тихой уединенной жизни, ни тем более детей. Она не мыслила себя в другой роли нежели сейчас.
Мимолетные любовники не задерживались рядом дольше чем на пару раз, потому что Мелена не нуждалась в их присутствии и воспринимала лишь как средство сбросить напряжение.
Интересно, они тоже ее боялись? Ночью обнимали, а на следующий день в корчме за кружкой пряной медовухи горько жаловались приятелям на судьбу? Со слезами на глазах рассказывали о том, как приходилось быть с чудовищем?
Пусть так. Ей плевать. Она просто брала то, что хотела и когда хотела.
И сейчас ей хотелось подтверждения тому, что она женщина.
Хотелось поднять свою самооценку в собственных глазах. А кто может сделать это лучше, чем мужчина? Тем более тот, который полностью в ее власти, и от одного присутствия которого внутренняя самка начинала жадно облизываться и выпускать коготки?
Мел не любила врать самой себе. И сейчас не стала этого делать. Кхассер ее привлекал. С самой первой секунды. С того самого момента, как увидела его в темном плаще посреди оружейных прилавков.
