До следующей зимы за главного в Асолле оставался он. Кроме преданных ему людей, вместе с ним по эту сторону Сторожевой гряды выявили желание остаться еще с десяток кхассеров со своими воинами, и большая группа магов.
Остальные уже переправились обратно в Андракис вместе с внушительным запасом аракита. Последним уходил император и его приближенные.
— Если вдруг что-то пойдет не так, — произнес Маэс, обводя город, раскинувшийся перед ними, хмурым взглядом, — пробивайтесь к нам. Прошлым летом тебе удалось это сделать.
— Все будет в порядке, — песчаный кхассер был на удивление спокоен. Если год назад, когда он сидел в темном подземелье Асоллы, кто-нибудь сказал, что он станет тут главным, Хасс бы не поверил и рассмеялся в лицо. Но у судьбы оказалось извращенное чувство юмора и склонность переворачивать все вверх дном.
Суровые мужчины не любили долгих прощаний, поэтому просто пожали друг другу руки. После этого Маэс перекинулся, забрал Мелену и притихшую от волнения Эссу, и поднялся в небо.
Их ждал Андракис.
Мелена сидела у него на спине и неотрывно смотрела, как внизу проплывает город, в котором она провела большую часть жизни. В этот момент она не испытывала ровным счетом ничего. Ни тоски, ни сожаления. Это место стало ее домом, но так и не нашло отклик в душе, и когда шпили Асоллы остались далеко позади она испытала облегчение.
А вот когда пролетали над Долиной Изгнанников в груди кольнуло чем-то весьма похожим на стыд. Скольких людей она лично отправила сюда, обрекая на жалкое существование в качестве подпитки для границы? Скольких она обрекала на долгий сон в ядовитых миар-танах? Не сосчитать.
Лучшая ищейка, гончая, которая охотилась на одаренных, не зная что сама такая же как они.
Это было неприятно, но ничего уже не изменить. Прошлое навсегда останется вот таким — некрасивым, изуродованным чужой волей, полным жестокости и грязи. С ним придется смириться, и идти дальше, стараясь не повторять прежних ошибок.
Потом они летели среди Драконьих Скал. Где-то здесь нашёл свое пристанище безумный рысь, едва не погубивший Мелену и собственную дочь.
Магистру воспоминаний так и не удалось выяснить, как он оказался по эту сторону от границ. Больной разум отказывался выдавать свои секреты, и зеркало воспоминаний не показывало ничего кроме призрачной дымки, сквозь которую пробивались разрозненные всполохи образов. Никто даже имени его не узнал, и некому было о нем скорбеть."
"Это была сложная зима, но она принесла свои плоды.
