Твой румянец на щеках говорит о том, что ты представила нас в очень интересных костюмах, правда?
Остин улыбается, как идиот, и я толкаю кулаком его в плечо. Но сама при этом улыбаюсь и выдаю:
— Засранец.
Засранец запрокидывает голову и громко смеется, а затем спрашивает:
— Как тебе Джессика?
— Джессика?
— «Кто подставил кролика Роджера». Ты чем-то на нее похожа.
— А вот ты не очень похож на кролика.
— Подожди, вот познакомимся поближе, вернешь свои слова назад. — Поигрывает бровями Остин.
Он и в самом деле сейчас намекнул на то, что кролики… много… слишком много… Господи!
— Бэтмэн и Женщина-кошка?
Закатываю глаза.
— Остин, это бал, а не костюмированная вечеринка у Миллзов. Я не могу явиться в колонный зал в латексе, — шумно выдыхаю я, а затем добавляю: — Ты, кстати, тоже. Эти гарпии во главе с Маргарет будут весь вечер пялиться на твою задницу, обтянутую лосинами.
Стоун фыркает.
— А ты?
— Что я?
— Ты будешь пялиться на мою задницу?
— Нет, ведь я буду кружиться с тобой в танце, и ты будешь стоять ко мне лицом.
— А если я все-таки повернусь?
— Господи, Остин!
Остин запрокидывает голову и громко смеется.
— Что ж, раз ты оказалась такой собственницей, то я вижу лишь один единственный оставшийся вариант.
— И какой же?
— Я — Квазимодо, ты — Эсмеральда. Чтоб наверняка никаких взглядов на мой зад.
Теперь уже смеюсь я. Я хохочу так громко, что мой смех эхом проносится по совершенно пустой площади.
— Какие у тебя планы на следующие выходные? — неожиданно спрашивает Остин.
— Следующие? — вскидываю бровью.
Так удивительно — планировать со своим парнем мероприятия на неделю вперед.
— Да, на этих у нас выездная игра, так что мы выдвигаемся в Ливерпуль утром после бала. А вот на следующих выходных можно было кое-куда поехать.
— Куда?
Улыбается.
— Не скажу. Но тебе понравится.
Морщу носик.
— Что? — удивленно спрашивает Остин.
— Не заинтриговал. Так что, я даже не знаю, ехать с тобой или нет.
Стоун усмехается и притягивает меня к себе, а затем поднимает и кружит в воздухе.
Я визжу от неожиданности, пока он быстро кружится со мной на руках.
— Ты поедешь со мной, Мышонок, — опустив меня на асфальт, произносит Остин. — Так что отменяй все планы, если вдруг у тебя они уже есть.
Есть. Конечно, есть. Ведь в следующую субботу мне исполняется девятнадцать. И я не знаю, должна ли я сказать об этом Остину. Наверное, да. Я же не из тех девиц, которые говорят, что в женщине должна быть загадка, и решают, что их загадкой станет возраст.
