На улице уже успело окончательно стемнеть, и сейчас темно-синее чистое небо своим ярким сиянием озаряет большая луна. Ее свет падает на лицо Остина, отражаясь в его потрясающих глазах. Они такие светлые, такие чистые, как если посмотреть на чисто-голубое небо сквозь кубик льда. И я вдруг понимаю, что тону в них, забывая о том, что происходит вокруг.
Как это вообще произошло? Когда наши фальшивые отношения вдруг стали такими реальными?"
"Впрочем, не так уж и важно, когда и как именно это произошло.
Главное ведь, что произошло. И теперь мы вместе. По-настоящему вместе. С ним рядом я чувствую себя невероятно. Невероятно счастливой, окрыленной… влюбленной. Можно ли сказать, что я в него влюблена? Что это вообще за чувство такое «влюбленность»? И в чем его отличие от любви?
Понятия не имею.
Но если я улыбаюсь во все свои тридцать два зуба просто из-за того, что иду рядом с парнем и держу его за руку… То это определенно что-то значит. Но что?
Когда он рядом, то я чувствую, как трясутся мои коленки.
Чувствую непонятную нервную дрожь, проходящую по каждой клеточке моей кожи. Трепет, окутывающий каждый дюйм моего тела. И это странное щемящее ощущение в животе, словно стая бабочек возомнила себя синхронистками и отплясывает у меня в желудочном соке.
А когда его нет рядом, то… Остин все-равно будто здесь, со мной, в моем бешено-колотящемся сердце, исполняющем бути-дэнс при любом воспоминании о нем. А думаю я о нем много. Так много, что рискую заработать тахикардию в восемнадцать.
— Мышонок, ты меня слушаешь? — прерывает мои размышления голос Остина.
Поворачиваюсь к нему и смотрю в его красивые глаза цвета ледяного айсберга. Они такие красивые, что, я уверена, будь я титаником, я бы с удовольствием напоролась на этот айсберг, лишь бы хоть на мгновение стать с ним единым целым.
— Прости, — опускаю глаза вниз, по-прежнему нелепо улыбаясь.
— История нашего университета тебя не вдохновляет, я понял, — усмехается Остин.
— Тогда давай обсудим грядущий бал. Кем ты хочешь, чтобы мы были?
— Мне все-равно. Есть предложения?
На самом деле все-равно. Красное у меня будет платье, или оно будет синим. Да хоть серобуромалиновым. Плевать на волосы: пучок или локоны, мне все-равно, хоть дреды. Главное, чтобы рядом был Остин. В смокинге, в костюме медведя или голый. Наплевать.
Господи. И зачем я только подумала о голом Остине?!
— Та-а-а-к, я хочу знать, о чем ты подумала.
