— Что я тебе говорила?
— Если на минусы в жизни смотреть сквозь поднятый средний палец — они будут плюсами5, — тихо произношу я.
— Что? Я не слышу!
— Мама, я часами читаю классическую литературу, а ты заставляешь меня цитировать Эминема6, прости Господи!
— Эминем дело говорит.
Я хихикаю.
— Я люблю тебя, мам.
— Я сильнее. И даже не пытайся спорить, ведь я люблю тебя дольше.
Закатываю глаза и слышу недовольный возглас матери:
— И не закатывай глаза, а то вдруг они так сильно закатятся, что не вернутся на место.
Хочешь на всю жизнь остаться косоглазой?
— Мама, что за шейминг7!
Мы одновременно начинаем смеяться. Слышу звук открывающейся входной двери и поворачиваюсь в ее сторону.
— Лив, ты готова? — раздается голос моего отца.
— Ой, мам, папа здесь. Хочешь с ним поговорить?
— Нет, тыковка, мы поговорили до того, как я позвонила тебе. Но просто передай ему, что я его люблю.
— Окей. Я отключаюсь. Пойду с папой осматривать преисподнюю.
— Ох, детка. Держи средний палец наготове. Уверенна, он пригодится тебе.
И не один раз.
На этот раз я громко хохочу.
— Пока, мам.
— Люблю тебя, Ливи.
Сбрасываю звонок и поворачиваюсь к отцу. Его темные волосы уложены гелем назад, на нем простая белая футболка, подчеркивающая его мускулистые плечи, и серые спортивные штаны, а на ногах — белые конверсы. Честно говоря, когда нас видят вместе, то наверняка думают, что он мой «папик». Потому что кажется просто невозможным, что у этого неотразимого мужчины может быть такая взрослая дочь.
Родители поженились сразу после школы, а через два года родилась я.
Сейчас им обоим по тридцать восемь лет. И выглядят они просто сногшибательно. Оба высокие, подтянутые и чертовски красивые. Что не удивительно, учитывая многочасовые ежедневные тренировки в спортзале, пилатес, диету и косметологические процедуры в мамином салоне.
— Как мама?
— Просила передать, что любит тебя.
Отец кивает, поджав губы, и я тяжело вздыхаю, когда на мои глаза наворачиваются слезы.
Мои родители вместе всегда и везде. Понятия не имею, как им удается на протяжении вот уже двадцати пяти лет быть такими влюбленными друг в друга, но ни одна пара из так мною обожаемых любовных романов не сравнится с той, что я вот уже восемнадцать лет вижу перед своими глазами.
А теперь им придется жить порознь какое-то время. И все из-за меня.
— Иди сюда. — Папа широко раскрывает свои руки для объятий, и я делаю несколько шагов к нему навстречу, чтобы уткнуться носом ему в грудь.
— Мне так жаль.
— А мне нет, Ливка.
