"
"Она даже не спросила мою версию событий, точно также как не спросил Харрисон и мой отец, когда мне пришлось уйти из «Манчестерских дьяволов», чтобы не портить репутацию своим проступком. Лив просто поверила в то, что там написано, хотя прекрасно знает меня. Знает, что я никогда бы не сделал подобного.
Зарываюсь рукой в волосы и облокачиваюсь на машину. Свежего весеннего воздуха не хватает, чтобы вдохнуть полной грудью. Сердце стучит так медленно и так больно, что хочется, чтобы оно просто остановилось.
Так вот, значит, каково это, когда оно разбито.
Глава 30
Остин.
На вечеринке у Миллзов как всегда полно студентов. Все они подходят ко мне, чтобы поздравить с забитым мячом, но я лишь сухо киваю. В моих руках — стакан с какой-то бурдой. Впервые, наверное, за все три года обучения в университете. Но я по-прежнему тупо смотрю на него, так и не решаясь сделать глоток. Какой в этом смысл?
Сейчас алкоголь заглушит мою боль, а завтра я снова буду чувствовать ее. Да еще и в придачу к разбитому сердцу будет раскалываться моя голова.
Если я не собираюсь на постоянке становиться алкоголиком и каждый день запивать боль, то смысла в этом стаканчике сейчас нет никакого. Ставлю его на журнальный стол и выхожу на улицу, в зону барбекю.
Здесь никого нет, все прячутся от дождя в доме. Подставляю голову к темному небу и закрываю глаза. Тяжелые капли полностью покрывают мое лицо, стекая вниз, пока я пытаюсь вдохнуть полной грудью. Но ничего не выходит. Из моих легких словно пропал кислород.
И я вот-вот задохнусь.
— Хочешь поговорить? — слышу голос Джейка рядом и, открыв глаза, поворачиваюсь на звук.
И что я ему скажу?
Знаешь, Джейки, моя девушка решила, что я спас ее от Миллза, пытаясь искупить грешок за содеянное три года назад в школе. Она не разорвала эту школьную газету к чертовой матери и не послала того, кто ей ее вручил, а обвинила меня, потому что думает, что я гребаный насильник.
Звучит омерзительно.
— Не о чем говорить.
Джейк пристально на меня смотрит, а затем встает рядом и смотрит прямо перед собой.
— Когда я узнал, что Элизабет мне изменила, то думал, что не переживу. Так сильно у меня болело сердце. Будто его вытащили, навтыкали в него кучу иголок в стиле кукол-вуду, и запихали обратно, — неожиданно признается Джейк. Не думал, что он решит заговорить об этом. Обычно он улыбается, делая вид, что ему на все плевать, и у него все, как он говорит, «на мази». — Я стал винить в произошедшем себя.
