Ее волосы промокли от моросящего дождя, идущего с самого утра, а ее розовые пухлые губы сложены в тонкую линию. Она стоит, облокотившись на капот моего автомобиля и держит в руках какие-то бумаги.
— Мышонок, ты чего здесь стоишь под дождем?
Услышав мой голос, она вздрагивает и устремляет свой взгляд на меня. Ее глаза немного припухли, и я понимаю, что она плакала. Делаю шаг к ней и протягиваю руку, чтобы коснуться ее щеки, но она отворачивается от меня и выплевывает:
— Ты знал, по какой причине меня вышвырнули из Темплманского Университета, да? До того, как тем вечером назвать меня своей девушкой.
— Знал.
Она грустно усмехается и мотает головой в стороны.
— Я такая дура, — шепчет она, и я вижу, как по ее щеке катится слеза.
— Детка, что происходит?
— Ты решил, что если помешаешь Миллзу, то тем самым искупишь свой грешок?
Хмурюсь.
— Да, от части это так.
Какой мне смысл ей врать? Изначально все было завязано на Кейти. Миллз сломал ее, но ему все сошло с рук из-за мамочки, и я хотел защитить от него Лив.
Да, время не вернуть вспять, и я буду всю жизнь винить себя за то, что мой одноклассник устроил на моей же вечеринке в моем же доме с моей же сестрой. Я никогда не смогу себе этого простить, хоть Кейти и говорит, что моей вины в этом не было, это не так.
— Ты же изначально знала, что я хочу уберечь тебя от него. Что именно сейчас тебя так расстроило?
— Не могу поверить. — Снова мотает головой она, смотря себе под ноги.
— Мышонок, я знаю, что мне не изменить произошедшего с Кейт, но.
.
— Причем здесь Кейт? — непонимающе смотрит на меня она.
Теперь я вообще ничего не понимаю. Лив облизывает губы и протягивает мне папку, что держит в руках. Это оказывается не папка, а конверт, из которого я достаю копию школьной газеты. Шумно выдыхаю и поднимаю свои глаза на Оливию.
— А я все думала, почему мне так повезло. Чем я заслужила тебя, такого идеального, будто сошедшего со страниц любовных романов. Но все встало на свои места.
Сжимаю руки в кулаки и пристально смотрю на нее.
— Ты правда думаешь, что я это сделал?
— Я не знаю, Остин.
— Ты считаешь так, правда? — грустно усмехаюсь.
— А что мне остается делать?
— Действительно. Если ты все для себя решила, то зачем ты здесь?
Она молчит.
— Уходи, Лив.
И Лив уходит. Просто проходит мимо меня. А я даже не пытаюсь ее остановить.
В груди все тяжелеет. Словно я проглотил тонну железа, и теперь оно тянет меня на дно. Ноги подкашиваются от той боли, что я чувствую сейчас.
