Да он и вел себя по-хозяйски: переклеил обои, побелил потолок.
Двадцать первого января, в день рождения Вали, Ярослав сказал ей:
– Поехали.
– Куда?
– Не спрашивай, пошли.
Валечка покорно взяла любовника под руку. Они сели на автобус, добрались до «Братиславской», дошли до новенького дома, поднялись в квартиру.
– Что это? – несказанно удивилась Валя, увидав, как любовник своим ключом открывает дверь.
– Входи, – предложил Ярослав.
Они прошли на просторную кухню, где стояли только две табуретки.
– Садись, – приказал мужик и без всякой паузы добавил: – Это наша квартира.
– Чья? – недоумевала женщина.
– Твоя и моя, – спокойно пояснил мужчина, – погоди минутку.
Он пошел в комнату и вернулся, держа в руках небольшой букет:
– Уж извини, не приучен слова всякие говорить, в общем, выходи за меня замуж!
Валентина чуть не свалилась с табуретки. Потом они долго сидели на пустой кухне, и Рюриков говорил без остановки, в основном о том, как хорошо они станут жить.
Расписалась пара без всякого шума.
Валя понимала, что у мужа имеются деньги. Во-первых, квартира, хоть и в Марьино, но двухкомнатная, новая… Во-вторых, они приобрели мебель. Правда, не шикарную, но вполне хорошую спальню, гостиную и кухню.
– Что же ты себе продукты не покупал и одежду? – поинтересовалась один раз Валя.
– Долг мне отдали недавно, – пояснил Ярик, – вот только что…
Потом, спустя какое-то время, он попросил:
– Слышь, Валюша, съезди к одной старушке да расскажи ей такую историю…
Валентина невероятно удивилась и принялась расспрашивать мужа:
– Кто эта, Клавдия Васильевна? Кем тебе приходится?
Супруг тяжело вздохнул, но пояснил:
– На зоне, в Коломне, парень со мной сидел, Яков Сироткин.
Он все материнские деньги ко мне в «Просторы» вложил, ну и сгорели сбережения…
Валентина слушала крайне внимательно. В целях безопасности заключенного – в тюрьме и на зоне могли оказаться люди, пострадавшие в результате обвала финансовой пирамиды, – в личном деле Рюрикова не стояло никаких подробностей, документ пересекала темно-зеленая полоса, и сотрудники исправительных заведений вопросов не задавали.
Но Валентине Ярослав открыл правду, добавив в конце:
– Деньги все пропали, теперь я, считай, что нищий… Парень мне жизнь спас, – продолжал муж, – скорешились мы с ним, вдвоем на зоне легче. Уж очень он убивался, что мать без денег осталась… Я ему так правды и не открыл, боялся, что друга потеряю. Все собирался, собирался, да не успел.
