Валечка прошла мимо него и увидела, как мужик глубоко вдохнул дым от ее сигареты.
– Хочешь закурить? – спросила женщина.
Ярослав настороженно кивнул. Негласные правила зоны предписывают: ни у кого ничего не просить и ни у кого ничего не брать…
Валентина протянула початую пачку «Золотой Явы», Рюриков аккуратно вытащил одну сигаретку.
– Бери все, – разрешила женщина.
Отчего-то ей стало жаль мужика. К остальным заключенным наведывались гости, да и в воскресенье они возвращались с сумками, набитыми продуктами.
Ярослав же безвылазно находился в колонии, хотя тоже был москвичом. К нему никто никогда не приходил, и жил мужик на казенном довольствии, попросту голодал.
– Спасибо, – буркнул Рюриков и спрятал «Яву» в карман старой, донельзя грязной рубашки.
– Чего же не постираешь одежду? – не выдержала Валя.
– Она чистая, – спокойно пояснил Ярослав, – просто заносилась и вид всякий потеряла.
Валентина пошла на рабочее место, но худой, какой-то изможденный мужик стоял у нее перед глазами, и цифры не хотели складываться.
На следующее утро, сама не понимая, что делает, Валя купила у метро простенькую рубашку в серо-синюю клетку и дала ее Рюрикову.
– Носи, а ту выброси.
– Не надо, – отрезал мужчина.
– Бери, бери, от чистого сердца, – настаивала бухгалтерша.
– Что я, альфонс какой, – пробурчал Ярослав, – у бабы вещи брать, небось у самой зарплата – кот наплакал, лучше детям шоколадку купи, а рубашку мужу снеси.
Валентина вздохнула:
– Одинокой живу, сама себе хозяйка… Возьми, не обижай.
А если совсем даром не хочешь, то почини мне за рубашку кресло. В субботу придешь?
В колонии существовала небольшая мебельная мастерская, и Валентина знала, что Ярослав работает там столяром.
– Хорошо, – неожиданно согласился Рюриков.
В субботу он и впрямь явился к Вале. Жила женщина в бараке, на первом этаже, в крохотной комнатушке.
– Да, – вздохнул Ярослав, – чего линолеум не поменяешь? Весь сопрел уж!"
"– Без толку его стелить, – отмахнулась бухгалтерша, – сыро очень, за полгода сгнивает, домик-то наш на болоте стоит.
Рюриков покачал головой и взялся за инструменты. Руки у него были приделаны куда следует, кресло вмиг приобрело товарный вид. Валя угостила мастера обедом. Ярослав съел тарелку куриного супа и одобрил:
– Здорово готовишь, прямо ресторан! Больше починить нечего?
– У буфета дверцы расшатались…
Так начался их роман. Через полгода Ярик, как звала его Валя, стал чувствовать себя хозяином в маленькой комнатенке.
