Шагаю по дорожке к калитке, на ходу сжимая пальцы в кулаки. Ты должна быть сильной, Зоя! Ты у Мишутки за маму и папу. Да и с мозгами у тебя все было хорошо. Наверное… Ну ведь правда – я еще заработаю! Голова есть, молодость, здоровье тоже…
Сажусь за руль и спешно запускаю двигатель. Анютка – молоденькая продавщица моей кофейни уже три раза звонила. Как я теперь буду смотреть в глаза Крестовскому? Ведь благодаря ему у меня и появился киоск. Виталий помог с участком, оформлением документов, да и денег дал на мой маленький бизнес… Бесспорно, он рассчитывал на большее, чем дружбу, но в мои планы вмешался Мишутка…
Я была готова наступить на горло собственной гордости и продать себя Виталию.
Он пообещал помочь папе выпутаться из судебных тяжб и остаться на свободе. По понедельникам и средам я бегала на свидания с Робертом, а по вторникам и четвергам – к Виталию. Убеждала себя, что он не старый и совсем не противный… Зажмуривалась, то и дело прокручивая в голове постельные сцены с его участием, и заставляла себя смириться перед судьбой.
Но до постели так дело и не дошло… В тот роковой день я сделала тест на беременность. Сидела на холодном краешке ванны и крутила предмет в руках, впившись взглядом в две розовые полоски. Малыш от Роберта…
А потом мамуля включила телевизор. Местный канал крутил скандальную новость – Виталий Крестовский встречается с дочерью известного в городе мошенника Филиппа Шнайдера. И фото… На них я кокетливо улыбалась и смотрела на Виталия.
И он смотрел… Сладострастно, пылко, нежно… Со стороны мы напоминали любовников. Мне ничего не оставалось делать, как ехать к Виталию и признаться в том, что я беременна от другого… Там меня и поджидал Роберт… Возле каменного богатого дома Креста, напичканного камерами видеонаблюдения и охраной…
– Куда прешь? Не видишь, у людей паника? – из омута воспоминаний меня вырывает грубый крик какого-то мужика."
"Перепачканный сажей, он тянет за собой прихрамывающую женщину.
Горит все – палатки торговцев, киоски, садовые домики, что сдают туристам. Кое-как паркуюсь и выскакиваю из машины. Разгоряченный летним солнцем воздух полнится от черной взвеси, порхающей, как бабочки. Копоть оседает на волосах и забивается в ноздри. Откашливаюсь и иду к своему сгоревшему детищу. Возле бывшего киоска сидит заплаканная Анютка, а по территории хотя люди в форме и владельцы сгоревшего имущества.
