Лучший стрелок, всегда попадает в цель.
– Отпопадался, – сплюнул на дорогу коллежский советник.
Имадин вышел из-за плеча абрека и сказал, ни к кому не обращаясь:
– Он был хороший разбойник. Я его не услышал. Только когда Алляс начал изготавливаться…
Лыков недобро осклабился:
– Как думаешь, Елизбар, в кого он собрался стрелять? В меня? Это глупо. Ты уже схвачен, следствие и суд неизбежны. Моя смерть ничего не изменит. Сообразил?
Динда-Пето не отвечал.
– Тебя он хотел убить. Чтобы замолчал навеки.
Вот так большие люди распорядились твоей жизнью, – сказал Лыков.
После этого прозвучала наконец-то команда «По коням!». Отряд быстро пролетел город и выступил на юг, к железной дороге. Через два часа миновали Белоканы. Здесь Закатальский округ заканчивался, следующее село – Лагодехи – уже находилось в Кахетии. С полей исчезли татары в шапках грибами, и появились грузины вперемешку с русскими переселенцами. К обеду конвой подъехал к переправе через Алазань. Кажись, вырвались…
Они прибыли на станцию Цнорис-Цхали за полтора часа до поезда.
Пассажиров собралось немного. Вдалеке виднелась горстка домов на горе, под развалинами старой крепости. Это был Сигнах. Сколько же крепостей в Грузии?
Лыков приказал оцепить буфет первого класса и никого туда не пускать. Чолоков сидел особняком, ему поднесли полный обед. Елисуйцы, гордые данным им поручением, ходили по платформе и звенели шашками. Штабс-ротмистр присоединился к сыщику и его приятелю и уплел бараний бок.
Даже выпил украдкой стакан вина и повеселел.
– Мы можем доконвоировать тебя до самого Тифлиса, – сказал он Лыкову. – Только оплати нам проезд в оба конца и… как это? Суточные. Каждому джигиту по рублю и десять мне.
Алексей Николаевич вынул бумажник.
– Буфетчик! Накормить весь конвой. Что у тебя есть?
– Форель, только что в Алазани плавала, ай, вкусная!
– Тащи.
Всадники повеселели и радостно расселись за столы. Хан-Елисуйский вкрадчиво спросил:
– Ну как, мы договорились?
– Нет, штабс-ротмистр.
Мы уж сами.
Когда вдали появился поезд, Алексей Николаевич лично вручил каждому конвойцу по рублю. Всем, кроме хана.
Втроем они заняли пустое купе. Динда-Пето, кажется, уже смирился с неизбежным и сразу уснул. Имадин на всякий случай не сводил с него глаз. А сыщик смотрел в окно. Там во всей красе раскинулась Алазанская долина. По обеим сторонам полотна тянулись сплошные поля ячменя и пшеницы, на склонах гор зеленели виноградники.
