Именно Карл Федорович придал ему законченный вид: представители в других городах, собственный уполномоченный среди абреков, оказание услуг политическим партиям. Статский советник по своему служебному положению контролировал всю полицию в крае. И сумел найти в ее кадрах сообщников. За комиссию эти люди дозволяли абрекам безнаказанно грабить. Нам известны из них лишь Шмыткин и Дулайтис. Но таких негодяев должно быть много больше. Их имена Трембель унес с собой в могилу. А у вас, господа, уйдет много сил и времени на разоблачение тайных участников почившей аферы.
Все помолчали, налили еще вина, потом Свечин задал новый вопрос:
– Что с Максимом Вячеславовичем?
– Отняли правую почку. Но он держится бодро, шутит.
– Шутит… А как он отнесся к измене Щербаковой?"
"– Это, возможно, самое горькое во всей истории, – вздохнул сыщик. – Они прожили семь с лишним лет как муж и жена. Хорошо хоть детей не завели. Кстати, Скиба отчасти подсказал главарю «большой постирочной» ее идею. Прочитал однажды в газете про то, как поймали вора при попытке обернуть меченый купон, и посмеялся над дураком.
А заодно объяснил Марии Ивановне, что надо сделать, чтобы не попасться. Та передала любовнику, а уж Трембель наложил идею Скибы на мелкую проказу Козюлькина. Когда жевешка заметила, что у ее супруга начинается дрожательный паралич, то решила избавиться от него. А как? Рано или поздно Щербакова просто отравила бы Максима Вячеславовича. Но тут приехал я и начал дознание. Скиба дал мне слишком высокую характеристику. Преступники напугались.
Потом решили использовать ситуацию в свою пользу. Здесь Мария Ивановна сыграла не последнюю роль. Она была правой рукой Трембеля. Женщина с выдающимся характером, сильная, умная, докторша придумала многие уловки «постирочной». В частности, именно она назначила Скибу главным злодеем. И стала подделывать улики и подбрасывать их мне. Я едва не попался. Меня выручил Имадин.
Все покосились на чеченца. Тот сидел с перевязанной шеей и потягивал кахетинское. В части вина он делал исключение из мусульманских правил.
– Да, Имадин Алибекович, – спохватился Фрезе, – ваши бумаги готовы. Можете ехать на войну. Когда вернетесь и получите прощение, с удовольствием приму вас на службу в полицейскую стражу.
Алибеков отказался от такой чести наотрез:
– Надоело бегать по горам с винтовкой. Вернусь в свой аул, буду разводить овец. Женюсь. Приезжайте в гости, ваше высокопревосходительство.
– Сначала сходи к доктору насчет сердца, – строго сказал Лыков.
