Восемьсот восемьдесят тысяч рублей, взнос учредителей.
– Алексей Николаевич, но откуда?
– Нам надо поговорить. Не здесь.
Через четверть часа они сидели в кондитерской и пили ликер. Скиба не сводил с сыщика настороженного взгляда.
– Максим Вячеславович, который час?
– Что? А…
Трамвайщик вынул «Тиссот», щелкнул крышкой.
– Четверть второго.
– Не убирайте. Лучше посмотрите на них внимательно.
Скиба недоуменно уставился на часы.
– Ну, смотрю внимательно.
– Ничего не замечаете?
– Нет. «Тиссот» как «Тиссот», что я должен заметить?
– У вас часы с каким были номером?
– Черт его знает.
На конце цифра шесть, другие не помню.
– Проверьте-ка.
Максим Вячеславович открыл заднюю крышку, начал разбирать цифры и опешил.
– Как это понимать, Алексей Николаевич?
– У вас мои часы. Те, которые отобрали разбойники.
– Но… а… что это значит?
– Их подменили. Чтобы выставить вас главарем «большой постирочной».
– По-прежнему ничего не понимаю. Объясните наконец!
Лыков подождал, пока мимо пройдет официант, и начал излагать бывшему коллеге события последних дней.
Скиба то краснел, то бледнел. Известие, что жена предала его, особенно поразило беднягу. Он потребовал большую рюмку коньяка, потом вторую. Когда сыщик закончил свой рассказ, на директора-распорядителя было жалко смотреть.
Убивался он минут десять. Алексей Николаевич не торопил. Он ответил на дополнительные вопросы, с удовлетворением констатировав про себя, насколько профессионально они поставлены. В трамвайном деятеле просыпался сыщик.
– Ну, мы можем продолжить?
– Да, Алексей Николаевич.
– Когда повезут деньги в банк?
– Да хоть завтра. Слышали же: вся сумма собрана.
– Можете протянуть еще хотя бы день?
– Могу, но зачем?
– Чтобы мы успели найти дашнаков.
– Лучше вообще отложить транспортировку, – заявил Скиба.
– Ни в коем случае. Такая возможность покончить со всеми разом. Поймите, Максим Вячеславович, Трембель подпишет акт, в котором будет настоящая сумма. Вместе с вашим Варун-Секретом опечатает мешки. Кстати, тот безусловно в доле.
И все, конец кукловоду…
– А сам налет?
– Придется его выдержать. Если взять боевиков накануне, операция насмарку. Только после того, как опечатают мешки.
– Что, если перехватить дашнаков по пути на экс? А то людей жалко: конвой, прохожие могут пострадать. Или вообще спугнуть их, как вы спугнули Зелимхана.
– Если даже успеем перехватить, то что предъявим? Очень скоро арестованных придется отпустить. Взять на эксе, с поличным – вот задача.
