Вчера Максим бранился, что завод совсем ослаб, надо чинить или вообще выбросить. Никчемные, так он их назвал.
– И что?
– А сегодня я вдруг вижу, что часы другие, не его. Он подменил их. Я правильно догадалась, что это ваши?
– Да.
– Ну конечно. Откуда в нашей дыре взять другие часы из Кабинета Его Величества. Разве только у князя Голицына стащить.
– Но как они у него оказались? – ошарашенно произнес сыщик и все-таки стукнул себя кулаком по лбу. – Впрочем, понятно…
Но тут же усомнился:
– А для чего Скиба их подменил?
– Ах, право, – скривилась врачиха.
– Привык хвалиться своим «Тиссотом» с гербом. А тот возьми да и сломайся. Он и прицепил чужие.
– Но это же опасно.
– Ничуть. Вам он заранее показал часы, свои старые. Теперь ничего опасного. Вы же не станете смотреть их второй раз?
– Но вы, вы! Вы же их заводите. Неужели мог умный человек предположить, что вы не заметите подмену?
– Я много чего замечаю, Алексей Николаевич, – вздохнула Щербакова. – Замечаю и молчу. Денег вот у него стало уж больно много.
Да, мой…
Врачиха запнулась, но продолжила:
– …мой муж хорошо обеспечен: двенадцать тысяч в год. При здешней дешевизне можно жить припеваючи. Но вот что у него валяется в секретере!
Мария Ивановна снова бросилась к бюро и вынула оттуда три сафьяновых коробочки.
– Вот! Бриллианты! Откуда?
Лыков по очереди открыл их и заглянул внутрь.
– Да. В запонках карат пять, не меньше. В булавке и серьгах чуть не по десять. Может, это подарки для вас и для себя, к юбилею?
– К какому юбилею? Мы сошлись семь с половиной лет назад.
Лыков скорбно вздохнул, потом сказал:
– Мария Ивановна, вы можете еще какое-то время делать вид, что все в порядке? Якобы ничего не замечать, и вообще…
Хозяйка всхлипнула:
– Я уж три года только этим и занимаюсь.
Но не выдержала и зарыдала по-бабьи, в голос.
Сыщик кое-как отпоил ее водой и попросил:
– Еще немного, прошу вас. Пусть они… Пусть он ни о чем не догадывается.
– Попробую… А что потом? Когда все это кончится? И чем?
Каторгой для Скибы, хотел ответить Алексей Николаевич, но удержался.
А то еще проболтается из жалости.
– Дайте мне завершить дознание. А там будет видно.
На этом они расстались. Щербакова пошла пудрить лицо, а сыщик отправился в гостиницу. Там его ждал Топурия.
– Алексей Николаевич, вас Трембель разыскивает. Просил телефонировать, когда появитесь.
Лыков подошел к стойке и набрал номер вице-директора канцелярии.
