Торс у него все еще как у Геркулеса, но голова седая, а на теле то ли девять отметин, то ли десять – тот и сам не знает. И какая-то другая женщина переживала за эти раны. И продолжит переживать, когда он вернется домой.
Лыков же не стал терзаться угрызениями совести, малодушно списав свою слабость на физиологические потребности. Плохо одному. А он еще мужчина нестарый, куда деваться? Помрет – бог с него за все спросит. Пока же вот так…
Раз из интереса коллежский советник зашел к своей пассии на службу. Врачи помещались во дворе городской управы на углу Лабораторной и Сололакской.
Гость явился по убедительному поводу, чтобы не компрометировать Викторию Павловну. Но раз уж попал, осмотрел с интересом все санитарно-врачебное хозяйство. Мария Ивановна помогала приятельнице, и две дамы устроили гостю экскурсию. Он увидел коллекцию скелетов, химическую лабораторию, библиотеку, дезинфекционную печь и прочие инструменты борьбы с заразой. Особенно поразил сыщика спущенный в подвал шкаф с нарисованным на дверцах черепом и надписью: «Смертельно!».
Оказалось, это собрание образцов различных бацилл, найденных врачами управы в пищевых продуктах. Бациллы были закупорены в банки, на каждой красовалась этикетка с указанием. Ключ от шкафа госпожа Щербакова носила на цепочке вместе с часиками и никому не давала. Отчаянная женщина!
Еще у коллежского советника появилась собственная вооруженная сила. Министр финансов Коковцов внял просьбе Плеве. Однажды утром к сыщику прибыли представляться лихой штабс-ротмистр и звено[55] пограничников.
Офицер выступил вперед и доложил с акцентом:
– Господин коллежский советник! Штабс-ротмистр Топурия прибыл в ваше распоряжение согласно приказу начальника Шестого округа пограничной стражи генерал-майора Теляковского.
– Здравствуйте, – протянул ему руку сыщик. – Меня звать Алексеем Николаевичем, а вас?
– Иосиф Хахиевич.
Топурия выглядел староватым для своего невысокого чина. Но в черных усах и бороде ни одного седого волоса, а фигура, как это часто бывает у грузин, великолепная: широкие плечи при тонкой талии.
– Представьте мне солдат.
– Слушаюсь. Старший звена ефрейтор Петров. Рядовые Иванов-первый и Иванов-второй.
– Да, с фамилиями у ребят как-то однообразно. Но вроде боевые, а?
Действительно, все трое были с аннинскими медалями.
– Так что, ваше высокоблагородие, мы все с персидской, значит, границы, – солидно доложил ефрейтор.
И замолчал, ожидая понимания. Лыков понял его. Граница с Персией – самая беспокойная во всей империи.
