Зачем такая улика кочи?
– Боюсь, их давно уже смяли в золотой лом. Жалко! Так-то им в магазине цена сто пятьдесят рублей. Но то важно, что с гербом. Сейчас Кабинет Его Величества стал закупать наградные часы у торгового дома «Павел Буре», а нам еще достался «Тиссот» из старых запасов. Скажите лучше, Максим Вячеславович, зачем вы заставляете Марию Ивановну подводить стрелки? Силы вас покинули?
Теперь погрустнел отставной коллежский советник:
– Да тут другое. Я ведь старше вас на шесть или семь лет, верно? И что-то… Рано, конечно… Но не могу иной раз попасть ключом в скважину.
Когда получается, когда нет. Руки дрожат. Так это незаметно, но мелкие работы выполнять мне уже не под силу. Вынужден Машу обременять.
Алексею Николаевичу пришлось менять тему разговора. Беспокойные пальцы хозяина он давно заметил, но не придал этому значения. Теперь выяснилось, что это не пустяки. Именно так и начинается дрожательный паралич…[48]
Закончив с чаем, гости решили расходиться. Лыков, разумеется, проводил госпожу Фомину-Осипову до извозчика.
А там и до дому. Они начали целоваться еще в фаэтоне. Докторша и впрямь оказалась женщиной решительной и не стала откладывать в долгий ящик…
Глава 10
Очерк фартового Тифлиса
Утром, как и обещал, Лыков явился на служебную квартиру полицмейстера. Георгий Самойлович жил наверху, в здании управления полиции. Несмотря на ранний час, он уже был в присутствии[49]. Сыщик сразу понял, что произошло что-то неприятное. Вокруг суетились чины полиции с озабоченными лицами, в углу рыдала немолодая женщина.
Ковалев что-то выговаривал высокому офицеру с петлицами пристава. Увидев питерца, он быстро отпустил собеседника.
– Несчастье? – спросил Лыков.
– Да. Надо же быть такой сволочью!
И полицмейстер рассказал совершенно дикую историю.
Вчера вечером, по окончании рабочего дня, три подружки вышли из ворот табачной фабрики Энфиаджинянца. И направились гулять. На Вокзальной улице с ними заговорила незнакомая женщина. Она протянула одной из девушек, Олимпиаде Матвеевой, кусок булки и сказала:
– На, съешь, помяни мою дочь.
Вручила и ушла. А девушка, которой было всего шестнадцать лет от роду, съела подаренную булку. Через несколько минут ей стало плохо. Работницу увезли в больницу, где она ночью и скончалась. Вскрытие показало, что бедняжку отравили мышьяком. И теперь вся полиция Тифлиса пыталась найти преступницу[50].
Лыков выслушал историю и вздохнул:
– Никогда ни с чем подобным не сталкивался.
– Тифлис, Алексей Николаевич.
