– А как отнеслось к этому общество? – осторожно поинтересовался питерец.
– По-разному. Мужчины одобрили. А глупые бабы осудили. Галдели, как стая разъяренных гусынь. Я единственная поддержала Вику.
– А вы что испытывали в этот момент, Виктория Павловна? И зачем, простите мне мой вопрос, вам это понадобилось?
Жевешка ответила с вызовом:
– Захотела и станцевала.
– Но эпатаж, разве не так?
– Да плевать мне на гусынь! Я живу своим трудом, от бывшего мужа беру деньги лишь на содержание сына. Он ведь и его сын тоже.
А все прочие расходы мои. И эти сибаритки, что сидят на шее своих супругов, будут мне указывать? Хочу – полюблю, хочу – разлюблю, хочу – танцую. Вот такая. Кому не нравится – может со мной не общаться.
Это было сказано специально для гостя. И тот прикусил язык. Здесь, на Кавказе, где у женщины прав еще меньше, чем в европейской России, Виктория Павловна выглядела вызывающе самостоятельной. Но это и привлекало…
Еще Лыков попытался представить себе Вареньку, танцующую неприличный танец в Благородном собрании.
И не смог…
Разговор сменил русло, постепенно выпили все вино, за окном окончательно стемнело. Наконец хозяин вынул из кармашка золотые часы с гербом, откинул крышку и присвистнул:
– Мария, опять они отстают. Подведи, пожалуйста. И снеси все-таки в починку.
На этих словах Скиба отстегнул часы и протянул их жене. Лыков перехватил вещь и стал ее разглядывать.
– «Тиссот». У вас тоже из Кабинета Его Величества?
– Так по одному списку получали, – улыбнулся директор-распорядитель.
– Забыли? За коронацию.
– Да-да, теперь вспомнил, – вернул часы Марии Ивановне гость. – Точно такие же, как и у меня были. А теперь вот с чем хожу.
Сыщик показал простенькие глухие часы на стальной цепочке.
– А где же ваши наградные? – удивился Скиба.
– Отобрал Динда-Пето. Там, на дороге.
По лицу питерца прошла тень. Все сразу замолчали. Вспомнили о молодом, так рано погибшем поручике Абазадзе – и тут же забыли опять. Скиба поторопился вернуться к часам:
– И что же, нет никакой надежды найти? Ведь абрек мертв.
Вы искали в его вещах?"
"– Это не имело смысла. Часы, по словам Имадина, достались некоему кочи по фамилии Солтан-оглы.
– Что он с ними может сделать? – воскликнул хозяин. – Слишком приметная вещь. С двуглавым орлом и императорским вензелем – да такие были одни на весь Тифлис. Я имею в виду свои. А ваши, получается, вторые. В ломбард их не отдашь. Самому носить? Первый же законопослушный человек сообщит в полицию.
