Казалось, её распирала ненависть, но она явно не могла позволить себе открыто выразить свои чувства.
Я коротко кивнул, понимая, что разговор окончен."
"— До встречи, Анна Викторовна, — произнёс ровным тоном.
Развернувшись, уверенным шагом направился обратно по коридору, оставляя графиню стоять в растерянности. Её яростный взгляд буквально прожигал мне спину, но на чувства конкретно этого человека мне сегодня было глубоко плевать.
У выхода помимо охраны меня дожидались мои уже постоянные спутницы.
Девушки выглядели озадаченными и, кажется, с трудом сдерживали любопытство.
— Что она от тебя хотела-то? — первой не выдержала Настя, её глаза блестели от нетерпения.
— С чего бы такая честь? — добавила Виктория к словам княжны.
Бросив взгляд на подругу, а затем на сестру, которая не меньше Воронцовой была заинтригована внезапным визитом де Лавальер, я не выдержал и улыбнулся.
— Графиня в конце концов сдалась, — произнёс я с едва заметной иронией в голосе. — Не устояла перед моим обаянием.
Настя рассмеялась в ладошку, старательно маскируя смех от окружающих.
— Как мы себя любим!
Виктория лишь слегка улыбнулась, глядя на меня лукавым взглядом.
— Ты серьёзно? — спросила она, прищурившись. — Что-то не верится.
Я кивнул, стараясь сохранить серьёзное выражение лица.
— Экзамен, говорит, автоматом тебе поставлю. Видимо, за все те страдания, которые я пережил за прошедшее полугодие.
Настя пристально посмотрела на меня, сузив взгляд и улыбаясь.
— Да ты шутишь! — недоверчиво покачала головой девушка.
— Ни капли, — ответил я, удерживая на лице безэмоциональную мину.
Виктория покачала головой, глядя на меня с лёгкой насмешкой.
— Что-то здесь не сходится, Лёша, — заметила она. — Анна Викторовна ведь тебя терпеть не может.
Я лишь загадочно улыбнулся, устремив взгляд вдаль, одновременно с этим невольно окунаясь в воспоминания. Естественно, несмотря на некое злорадство в душе по отношению к де Лавальер, вываливать все подробности и нюансы нашего с ней противостояния обществу, даже самому близкому, я не стал.
Во-первых, стоило признать, что произошедшее было действительно не тем, чем можно гордиться, а во-вторых, своими рассказами порочить честь и достоинство пожилой женщины, несмотря на витавшую между нами ненависть друг к другу, тоже меня не прельщало. В конце концов, своим поведением и образом жизни она сама с этим отлично справляется.
