— Алексей Михайлович, можно вас на минутку? — её голос, обычно звучавший твёрдо и уверенно, сейчас был слегка натянутым.
Я едва заметно кивнул, приветствуя преподавателя.
— Чем могу быть полезен, Анна Викторовна? — ответил я, параллельно отмечая удивлённые взгляды Вики и Насти.
В отличие от меня, девушки к такой встрече были явно не готовы. Виктория приподняла бровь, а Настя одними губами прошептала:
— Что ей нужно?
Я лишь слегка пожал плечами и последовал за графиней, которая уже направлялась в сторону от основного потока студентов.
Мы отошли немного по коридору и остановились возле большого окна, из которого открывался вид на университетский двор, залитый зимним солнцем.
Нарушать молчание первым я не собирался, ожидая, когда графиня заговорит сама. Женщина немного переминалась с ноги на ногу, явно собираясь с мыслями. Руки её слегка дрожали, а сама она избегала встречаться со мной взглядом.
— Я пересмотрела вашу работу, — наконец начала де Лавальер, стараясь придать голосу привычную строгость.
— И решила допустить вас к экзамену на общих основаниях вместе с группой.
Её слова прозвучали неуверенно, словно она до конца не верила в то, что говорит. Я заметил, как Анна Викторовна сжала пальцы, пытаясь скрыть внутреннее напряжение.
Выслушав её, не выражая при этом никаких эмоций, я выдержал паузу и затем ответил ровным, невозмутимым голосом:
— Мой экзамен по вашему предмету уже написан. У вас была отличная возможность оценить мои знания. Единственное, что я жду сейчас — это ваша оценка в зачётку.
Графиня вздрогнула, её лицо изменилось мгновенно. Губы дёрнулись, глаза вспыхнули гневом, а щёки покрылись лёгким румянцем. Женщина резко подняла на меня взгляд, в котором читалась смесь злобы и возмущения.
— Вы таким образом по всем предметам отметок добиваетесь⁈ — выпалила она, и голос её прозвучал резче, чем она, вероятно, планировала.
Я слегка приподнял бровь, выражая искреннее недоумение.
— Каким «таким»? — уточнил я, продолжая смотреть ей прямо в глаза.
— Вы отлично понимаете, о чём я говорю! — прошипела женщина, с трудом сдерживая накатившие эмоции.
— Нет, не понимаю, — хладнокровно ответил я, уставившись ей прямо в глаза. А затем безэмоционально добавил: — Когда вам будет удобно поставить отметку?
Графиня побагровела, её взгляд метался, словно она искала слова, чтобы выплеснуть гнев. Но, видимо, самообладание или, возможно, даже инстинкт самосохранения, её всё же не покинули, ввиду чего женщина лишь сжала губы до тонкой линии.
