— Должен предупредить, Ваша Светлость… это не самое приятное…
— Открывай, — настойчивее добавил аристократ, уставившись на невысокий столик, который, как и всё остальное вокруг, был залит кровью.
— Как скажете.
На этих словах сопровождающий коротко кивнул, и находившийся рядом мужчина тут же приподнял над столом стоявшее на нём кверху дном ведро, после чего, затаив дыхание и старательно маскируя эмоции, уставился на своего господина.
Тишина и напряжение, охватившие помещение в этот миг, однозначно запомнятся всем присутствующим до конца жизни.
Холодный, мрачный, безжизненный взгляд князя надолго застыл на останках своего сына, будто бы проигрывая в своей голове какое-то воспоминание.
Было в нём что-то такое пронзительное и настоящее, чего никогда не увидишь во взгляде главы рода в обычный день. Такое, что невольно заставляет вспомнить своих близких и молча порадоваться, что горе пришло не в твой дом. И наконец, такое, что однозначно не сулит ничего хорошего тому, кто стал причиной случившегося несчастья…
— Записи с камер наблюдения сняли? — неожиданно произнёс отрешённым голосом Геннадий Семёнович, отворачиваясь в сторону барной стойки, за которой собрали весь обслуживающий персонал.
— Да, Ваша Светлость. Но не ждите многого — сам бой был скрыт за пеленой чёрного дыма.
— Людей допросили? — продолжил Пожарский, одновременно изучающе оглядываясь по помещению.
— Так точно.
— Что-то полезное?
— Часть персонала была одержима — у них у всех воспоминания рваными обрывками.
Польза фактически нулевая. Остальные обслуживали другую часть зала и также ничего полезного сообщить не смогли.
— Ожидаемо, — кивнув собственным мыслям, бросил князь и, блеснув опасным огоньком в глазах, безэмоционально добавил: — Здание под снос.
После чего Геннадий Семёнович развернулся на месте и неспешно направился в сторону выхода, а пол, стены, потолок и вся окружающая мебель вокруг Пожарского одновременно с этим мгновенно стали воспламеняться. Неожиданно возникший пожар тут же стал набирать обороты и резко увеличиваться в радиусе, подминая под себя буквально всё на своём пути.
Ужаснувшиеся с такой картины люди тут же истошно заорали и, давя друг друга, дёрнулись в сторону выходов, но отворить ни ближайшую дверь, ни затем ещё одну никому из них не вышло — приказа кого-либо выпускать из помещения князь не отдавал.
Многочисленная охрана Пожарского, к слову, хоть и с серьёзным дискомфортом, но всё же переносила это испытание.
