Но учитывая, что сегодня воскресенье, неизвестно, где их искать. Соня любит в выходные вязать в гостиной, греясь под одной из ультрафиолетовых ламп, которые предоставляет АСН, чтобы облегчать наихудшие эффекты отсутствия натурального света. Сандрин неизменно можно найти на ее самодельном поле для гольфа в «Бета». Но Алекс? Или Том? Я не уверена, чем они любят заниматься в свободное время – лентяйничают, подозреваю я.
Именно там я нахожу Алекса, развалившегося на кровати. Он не утруждается сесть, когда я стучу.
– Можно войти?
Он показывает в сторону стула, так что я закрываю за собой дверь и сажусь.
– Ты в порядке?
Алекс не отвечает, просто смотрит на меня мгновение, а потом переводит взгляд на окно. В отличие от меня, он не держит жалюзи закрытыми все время, чтобы отгородиться от повисшей снаружи темноты.
Я смотрю в эту непроглядную ночь, потом отвожу глаза, по коже бегут мурашки. Это похоже на пребывание на борту лодки, когда глядишь в непостижимые глубины океана. В неизведанные ужасы. Там может скрываться что угодно, говорит примитивная часть моего мозга, хотя рациональная знает, что там нет ничего, кроме воздуха и льда.
– Чем могу помочь, Кейт?
Голос Алекса привлекает мое внимание. Я смотрю на его правую руку. Кожа в синяках, запекшаяся кровь вокруг рассеченных костяшек.
– Нам нужно промыть это и нормально все осмотреть, – говорю я ему. – Хочешь пройти в операционную?"
"Я не сомневаюсь, что он откажется, но, к моему удивлению, Алекс встает и идет за мной. Я включаю свет в клинике и усаживаю его на стул у моего стола.
Взяв антисептическую салфетку, я аккуратно убираю засохшую кровь.
– Можешь пошевелить пальцами?
Алекс выполняет мою просьбу.
– Сожми в кулак.
Он сжимает руку, морщась. Но припухлость минимальная, и я уверена, что ничего не сломано. Я выуживаю бинты из шкафчика, смазываю рану антисептиком и высушиваю.
Накладывая повязку, я чувствую, что его пальцы дрожат. От боли, гадаю я, или от чего-то другого?
– Тебе нужны обезболивающие? – спрашиваю я.
– Нет, – качает головой Алекс.
Я смотрю на его лицо. Он действительно выглядит ужасно. Не просто с похмелья, а так, будто с него спала личина, обнажив его естество. Он выглядит подавленным… побежденным.
Что происходит?
Я снова вспоминаю истории о людях, сломавшихся под напряжением. Парнях, которые решают оставить полюс посреди зимы и отправиться в никуда на лыжах или снегоходах. Людях, разражающихся слезами во время завтрака или закрывающихся у себя в комнате, отказываясь выходить.
