Зная, что она перейдет прямо к сути, ведь эта женщина не любит пустой болтовни.
– Я думаю, нам нужно зарыть… – она замолкает, подбирая нужное слово.
– Топор? – подсказываю я.
– Да, помириться.
– Ладно, – говорю я осторожно, растерянная этой неожиданной переменой. – И что для этого нужно?
– Я разрешу тебе вернуться к своим обязанностям, а ты согласишься оставить эту ситуацию мне.
Я задумываюсь.
– Какую именно ситуацию?
Сандрин вздыхает:
– Ту, которую ты расследовала. С моей стороны, я готова согласиться, что все вышло из-под контроля.
Ты доктор станции, Кейт. Каро беременна, и ей нужен регулярный уход, так что нам с тобой нужно заключить какое-то перемирие.
Перемирие. Интересный подбор слов. Она признает, что может быть не права? Я сомневаюсь, но позволяю ей продолжить.
– Ты взяла те пропавшие таблетки? – Сандрин смотрит мне прямо в глаза.
– Некоторые из них, – признаю я. Нет смысла больше врать.
Что-то в ее лице расслабляется.
– Спасибо за честность. Можешь рассказать почему?
Я вдыхаю, медленно выдыхаю.
– Потому что я… потому что у меня есть проблема. С таблетками. После несчастного случая.
– После аварии?
Я киваю.
– Это очень сложно, – осторожно говорит она, – когда что-то так ударяет тебя из ниоткуда. Это может быть сокрушительно.
Начальница станции поворачивается, откашливается.
– Я любила его, Кейт. Я любила Жан-Люка, но не могла открыто скорбеть по нему. Единственный способ, как я могла справиться, это продолжать дальше.
Она закрывает глаза на несколько секунд, пытаясь обуздать эмоции.
– Я осознаю, что справлялась со своими чувствами не лучшим способом. Было тяжело видеть, как его заменили, что жизнь идет своим чередом без него. Правда, очень тяжело.
Значит, ее антипатия ко мне не была полностью личной, понимаю я. Презрение к его замене было ее способом скорби по любимому. Я снова думаю о вещах Жан-Люка в том шкафчике – возможно, Сандрин попросту не хотела с ними расставаться. Мне хочется спросить ее о них, о письме, но сейчас я не хочу ставить под угрозу эту неожиданную détente[24] между нами.
– Жан-Люку ты бы понравилась. – Начальница станции делает глубокий вдох и смотрит мне в лицо. – Вы оба очень непреклонные.
– Непреклонные? Я сочту это за комплимент.
– Это одна из причин, почему мы ругались. У нас случилась серьезная ссора примерно за день до его смерти, о чем я теперь горько сожалею.
– Насчет образцов ДНК?
– Как ты об этом узнала? – Лицо Сандрин напрягается.
– Я посмотрела его видеодневник, – признаюсь я.
