— Тогда — да поможет ему Бог, — сказал он, освобождая стакан для продолжения.
Рэт сидел на диване и ждал, пока Бэт снова заговорит; он чувствовал себя совершенно измотанным. Собственное тело казалось неподъемным, кости трещали под тяжестью мышц.
Проиграв в уме сцену драки, он понял, что забыл стереть копу память. А это значит: в полиции есть все его приметы, и он наверняка уже объявлен в розыск.
Черт. Он так увлекся этим дешевым спектаклем, что забыл об осторожности.
Он становится небрежным. А небрежность до добра не доводит.
— Как ты узнал об оргазмах? — неожиданно спросила Бэт.
Рэт напрягся. «Дружок» ожил и заворочался. От одного только слова, слетевшего с ее губ.
Поерзав, чтобы штаны не так давили, он задумался, можно ли уклониться от ответа. Неподходящее время для разговоров о сексе… Нет, только не сейчас, когда она лежит в постели, в нескольких футах от него.
В голову полезли непрошеные мысли о ее нежной коже. Такой мягкой. Такой гладкой, теплой.
— Как ты узнал? — повторила она.
— Так это правда?
— Да, — прошептала она — С тобой было по-другому потому, что ты не… а… Проклятье, даже не могу произнести это слово.
— Наверное. — Он сомкнул ладони и сжал пальцы. — Не знаю.
Для него тоже все было по-другому, хоть она еще не прошла превращения, оставаясь человеком.
— Он мне не любовник. Буч, из полиции.
Из его груди вырвался вздох облегчения.
— Ну спасибо, утешила.
— Так что, если встретишь его, не убивай.
— Договорились.
Повисло долгое молчание, прерванное шорохом простыней; она ворочалась на кровати, устраиваясь поудобнее.
В голове тут же возникла соблазнительная картина трущихся друг о друга бедер. Рэт мысленно раздвинул их руками. Пробежался легкими поцелуями прямиком к цели.
Судорожно сглотнув, он поежился, по коже забегали мурашки.
— Рэт?
— Да.
— Ты ведь не собирался спать со мною? Ну, в первую ночь.
Он прикрыл глаза, вызывая в памяти смутные образы.
— Не собирался.
— А почему тогда переспал?
«Интересно, как бы я мог отказаться?» — сжав зубы, подумал он.
Оставить ее в покое было бы свыше его сил.
— Рэт?
— У меня не было выбора, — пояснил он и вытянул руки вперед до щелчка в суставах, пытаясь хоть как-то снять напряжение. Сердце колотилось в груди, животные инстинкты обострились, как в драке. Каждый ее вздох отдавался у него в ушах, каждый удар сердца.
— Но почему? — зашептала она.
Так, пора идти. Нужно оставить ее в покое.
— Скажи, почему?
— Рядом с тобой я понял, как холоден внутренне.
