Ты не поверишь, Ляленька, иногда ночью не спится, я думаю — на ком держится семья? На Мусеньке! Ах, если бы не ее родственный стол, спасавший нас в минуту тяжелой невзгоды, если бы не свет гостеприимного абажура! — молол языком Витенька, и Ляле вдруг стало душно, будто из комнаты выкачали весь воздух. Витенькино лицо расплылось и отъехало куда-то в сторону. Слова вылетали изо рта, как из трубы.
«Не хватало только в обморок брякнуться!» — сердито подумала Ляля и встряхнулась.
— …Вчера в театре, — снова послышался ясный Витенькин голос.
— Я тебе скажу — спектакль изумительный! Просто изумительный! Как, вы до сих пор не видели? Это преступление! Просто преступление!
— Спасибо! — Она встала из-за стола. — Спасибо за сушки! — и пошла к двери.
— Могли бы просто сказать — нет денег. А не разводить ерунду! — сердито говорила она вечером Татьяне, когда та позвонила узнать, как прошел визит. И; помолчав, спросила: — Что делать будем?
— Надо к Арику идти, — ответила Татьяна.
— Интересно, кто это сделает.
Мишка? Ленька? Да они удавятся, ничего у него не попросят!
— Я не удавлюсь, — неожиданно для себя сказала Татьяна и сама удивилась своей смелости. — Вы все думаете, что он жлоб, а он не жлоб. Он нас на природу возит, в футбол играет, ему просто надо, чтобы мы восхищались его необыкновенными успехами. А мы не восхищаемся, вот он и злится. Я ему польщу, дескать, ты у нас самый богатый и самый важный. Ну, как план?
Ляля молчала.
— Эй, алло! Что за похоронное молчание?
— Молчание не похоронное, молчание раздумчивое, — неохотно ответила Ляля.
— Ладно, делать нечего, иди. Только мальчикам ничего говорить не будем.
И Татьяна пошла.
«А вдруг начнет приставать? — подумала с ужасом и тут же рассмеялась дурацкой мысли. — Господи! К кому тут теперь приставать!» — И вынула из сумки пудреницу. В зеркальце был виден один глаз — ничего себе глаз, вполне кондиционный. Большой, похожий на густое чернильное пятнышко. Татьяна переместила зеркальце. Теперь в зеркальце поместилась половинка губ.
Ничего себе губы — тоже вполне кондиционные. Эта привычка — пристально, как естествоиспытатель в микроскоп, смотреть на себя в зеркало — появилась у Татьяны совсем недавно, после того как Ляля, толкнув ее локтем, сказала однажды:
— Гляди, как Ленька постарел.
Татьяна поглядела. И не увидела, Леонид стоял перед ней таким, каким она увидела его впервые: кудрявые темные волосы, высокий лоб, смуглые щеки с торчащими скулами и странные глаза — со смехоточинкой.
