Изя, шумно дыша, поднимался из-за стола с рюмкой в руках.
— Давайте выпьем! — объявлял он, и тетка Мура поспешно подливала всем водку. — Давайте выпьем за нашу девочку! Чтобы у нее все было хорошо и… вообще… чтобы ребеночек появился. Пора, пора. Пора нам с матерью внуков нянчить.
— Папа! — кричала багровая Рина и бросала быстрый взгляд на Арика — не сердится ли.
Арик молча глотал водку. Капа едва заметно морщилась — какие там внуки! Тетка Мура разносила холодец.
Домой возвращались совсем растерянные.
— Зря они устроили из этого… праздник, — сказала Татьяна.
— Ну как же, показательные выступления. Ринка сама хотела всех собрать. Ты что, не поняла? Она же весь вечер была в центре внимания. И двоечку свою получила.
— По математике?
— Какой математике? Джерси. Помнишь, она все у теток выпрашивала. Кофточка и жакет. Серые, с красной строчкой. Финские. Не забудь похвалить, когда увидишь.
Из санатория Рина приехала… живая, что ли. Так Татьяна для себя определила ее состояние.
Как будто истаяли плотные подушечки вокруг глаз и открылись сами глаза. Синие. Они были синими, Ринины глаза, и Татьяна глядела в них с каким-то недоверчивым страхом. Так не бывает: столько лет не было глаз и вдруг — есть."
"— Ну что, обнадежили? — деловито спросила Ляля.
— Обнадежили. — Рина вдруг засмеялась.
Это тоже было впервые. Ринин смех, такой человеческий, как у всех, как у Ляльки, и у нее, Татьяны, и у Леньки, и даже у Миши, который вообще-то смеется редко, но уж если смеется…
Про курорт Рина ничего не рассказывала, отделывалась общими фразами: «Да, съездила.
Кормили? Хорошо. Лечили? Хорошо. Приняла десять грязевых ванн. Подружиться… Да с кем там особо дружить!»
Аркашенька родился ровно через девять месяцев после Рининого возвращения с курорта. Арик воспрянул.
— Сын! — говорил он и надувался гордостью, как резиновый пляжный матрас.
— Ага, — шептала Ляля на ухо Татьяне. — Сын. Однофамилец.
Арик не слышал.
Мужественность была восстановлена. Про курорт уже никто не вспоминал, а сын — вот он, свой собственный, личный сын. И никаких других доказательств не надо.
После рождения Аркашеньки Рина еще немного поглядела на мир синими глазами и придушила синеву подушками век. А Ляля все присматривалась к Аркашеньке.
Через полгода после смерти Изи Капа вышла утром в парикмахерскую и упала во дворе. Соседи вызвали «неотложку», позвонили Рине на работу.
