— Теперь нас точно не пропустят…
— Сейчас они твою маму брать будут.
— Значит, твой папа ее не взял? — спросил Витька.
— Раз спецназ вызвали, значит… — Страшная догадка мелькнула в ее голове. — Ой, мамочка-а… а вдруг… — и Галка бегом бросилась к подъезду.
Рослый спецназовец загородил дорогу и схватил Галку за руку:
— Ты куда, девочка? Туда нельзя!
— Пустите! Там мой папа! Пустите, я вам говорю! — кричала и вырывалась Галка.
— Кто твой папа?
— Майор Пилюгин! Начальник убойного отдела!"
"— Все равно нельзя! А ну, перестань орать, кому говорю! Папа у тебя майор, а ты ведешь себя, как бомжиха!
Галка притихла.
Витька стоял недалеко от них, но подойти боялся. И убежать боялся.
Из подъезда вышел еще один боец, торопливо закурил и жадно затянулся.
— Ну, что там? — спросил первый.
— Да сам черт не разберет. Баба там с нитроглицерином. Сунуться никак — может взорвать всех.
И окна с решетками — снайпер ее не видит.
— Но выстрела-то нету?
— Нету…
— И о чем они там трекают?
— О любви… — Второй опять жадно затянулся, выпустил дым. — Хрен их знает, о чем они базарят, я ж говорю, ничего не слышно.
— О штурме не говорят?
— Какой штурм, заболел, что ли? Только сунься — она весь второй этаж разнесет.
— А с крыши на тросах?
— Да сказал же — решетки на окнах…
— Нестандартная ситуация… Тут вот еще дочка майора нарисовалась, — спецназовец указал на Галку.
— Какого майора?
— Которого террористка захватила.
— Откуда ты тут взялась, девочка?
— А вон сын террористки стоит, — Галка показала на Витьку, топтавшегося в отдалении.
— Правда, что ли? — оба бойца уставились на Витьку. — Эй, пацан, подойди сюда.
Витька испугался, но все же медленно подошел.
Они смотрели друг на друга.
— И взяток я никаких сроду не брал, поняла? — тихо говорил Пилюгин.
— Ах, какой благородный мент — сроду взяток не брал, так я тебе и поверила, — усмехнулась Полина.
— Думаешь, таких не бывает?
— Может, и бывают… только долго не живут.
— Ну, я пока помирать не собираюсь.
— Тут не тебе решать, — ответила Полина. — Теперь я буду решать. И уже решила…
— Дура ты, Полина Ивановна, — вздохнул Пилюгин.
