Он будет держать Краснополь, а его друзья, генералы и полковники – кормиться с этого."
"А ведь Пугач не хотел ввязываться в это дело, Фарадей чуть ли не силой заставил его впрячься в телегу, что должна была вывезти их всех в земной рай. Он столько сделал, чтобы стронуть этот неподъемный груз с мертвой точки, и теперь, когда телега разогналась, лежит в больнице, не у дел. Зато Пугач на белом коне. Обидно. Очень обидно…
– Знаешь, а ведь «Пигаль» не работает, – отвлекся Фарадей от своих мыслей.
– Да. Но когда-нибудь он откроется снова.
– Вряд ли.
– Плохо, если не откроется, – взгрустнула Патриция.
– Девчонки скучают без работы?
– Кто-то – да, кто-то – нет… Павел Александрович платит нам деньги, даже когда нет работы, но так неинтересно.
– Павел Александрович может себе это позволить. Денег у него много, а скоро будет еще больше…
– Да, я знаю, девчонки говорят, что ваши дела идут в гору.
– Может, Пугач больше не станет сдавать вас в аренду. Будете жить у него в гареме, как наложницы…
– Да, мы все знаем, какая у него мечта, – хихикнула она.
– Хочешь ходить голой вокруг бассейна?
– Да как-то не очень.
– Хочешь быть мебелью?
– Нет, мебелью точно не хочу. Но если любимой женой, то можно подумать…
– Любимой женой у Пугача?
– Нет, любимой женой у вас, – опустив глаза, с шаловливой улыбкой произнесла Патриция.
– У меня нет гарема. Мне это неинтересно.
– Потому Лера и хотела быть с вами, а не с Пугачом. И я хочу…
– А как же Пугач? Если ты будешь со мной, гарем тебе не светит.
– А оно мне надо? Может, мне надоело это все?
– Не надоело. Тебе нравится соблазнять мужиков.
– Не соблазнять, а флиртовать. Всем женщинам это нравится…
– Не всем.
– Ну, если только синим чулкам. А я никогда не была синим чулком. Но если вы хотите, я могу им стать.
– Нет, синим чулком не надо…
Фарадею интересно было разговаривать с Патрицией, но совсем не прельщала перспектива жить с ней как со своей женой или хотя бы любовницей. Надо бы дать ей от ворот поворот, а как это сделать, чтобы не обидеть ее? Оскорбленная женщина – это змея, которая может ужалить.
Патриция, например, могла из мести вколоть ему тот же инсулин.
«Гражданин Фомин был известен в городе как криминальный авторитет по кличке Фома…» – донеслось вдруг из экрана телевизора.
Фома?! Фарадей весь превратился во внимание.
По телевизору показывали труп человека, накрытый простыней, над ним милиционер в форме, а где-то в стороне машина «Скорой помощи».
