— Мадленка крепко сжала зубы, но ничего не сказала. — Бог миловал, можно сказать, а то тут, при дворе, живет одна помешанная — Эдитой Безумной зовется. Ты еще ее увидишь, она иногда выходит погулять на рассвете, когда никого нет. Очень она солдат боится и вообще всякого, кто в доспехах ходит. Сам епископ Флориан бился с ней, бился, да не смог бедную в разум привести, а жаль: такая хорошая была девушка, и красивая, и добрая, и все при ней. А теперь — тень одна. Все в воле божией, Михал, только в ней одной.
— А что с ней сталось? — спросила Мадленка с жалостью в голосе. — Отчего же она… помешалась? — последнее слово она произнесла совсем тихо, словно боялась, что оно может повредить ей самой, сорвавшись с ее губ.
Август нахмурился. Когда он хмурился, две морщинки пролегали на переносице и юноша казался совсем взрослым.
— Это одна из причин, почему я рад, что убил того крестоносца, — нехотя сказал он. — Ты слышал о том, что произошло с Белым замком? — Мадленка несмело кивнула; еще бы, ведь об этом ей рассказал сам Боэмунд фон Мейссен, только тогда она не обра-
тила на его слова никакого внимания.
— Они взяли его и никого не пощадили, ни одного человека. Одной Эдите удалось спрятаться, и ее не нашли, но от того, что ей довелось увидеть — а на ее глазах резали родных, детей, старых слуг, — разум ее помутился. С тех пор она и стала такая. Мадленка перекрестилась.
— Сохрани господи.
— Это ты верно сказал, — подтвердил князь Август.
Мадленка подумала, что к сказанному больше нечего добавить, но один вопрос жег ей губы, и она, не удержавшись, выпалила:
— И все это сотворил тот, с солнцем на знамени? — Он, — устало подтвердил юноша, — он самый.
"
"Теперь-то он точно в аду, где ему самое место.
Мадленка вовсе не была в этом уверена, однако же задала следующий вопрос:
— А зачем он это сделал? Зачем взял замок и истребил всех его жителей?
— Не знаю, — проворчал Август, поднимаясь с места. — Довольно и того, что этот замок мешал крестоносцам.
Вот они и разрушили его. Много ли нужно бешеной собаке, чтобы лишний раз взбеситься? Кстати, завтра мы отправляемся на поиски тел. Епископ настоял. Панна Соболевская поведет нас туда, где убили настоятельницу, а мы с тобой — туда, где валяются наши рыцари. Скажешь Дезидерию, чтобы он определил тебе хорошего коня. В седле-то держаться умеешь?
— Я? — обиделась Мадленка. — Да я кого хочешь на лошади обскачу!
— И слава богу.
