Смелый ты парень, Михал, дай бог всякому, как ты, быть.
— Я только одного не пойму, — проворчала Мадленка. — Что в этой литвинке такого, что сам князь к ней неравнодушен?
— И не говори! — горячо зашептал Дезидерий. — Я и сам дивлюсь порою! И добро бы он один оказался так слеп, — нет, ведь и князь Август к ней неравнодушен, да и многие другие тоже ясновельможные паны, я знаю. Самое странное, что ведь и особенного в ней ничего нету, и рождения она не столь уж высокого, и лицом не вышла, а вот поди ж ты.
— Приворожила она их, не иначе, — вздохнула Мадленка, с тоскою вспоминая зеленые очи князя Доминика.
— Это-то очень может статься, — подтвердил Дезидерий, переходя на самый неразличимый шепот, — только, заклинаю тебя, вслух об этом ни-ни, иначе несдобровать тебе. Состоит при ней одна особа, этакая невеличка, космы седые, из себя вся страшная такая. Тоже литвинка, и креста на себе не имеет, и в церковь никогда не ходит. Язычница, одним словом. — Дезидерий умолк и пытливо поглядел на «Михала», но лицо у юноши было такое честное, открытое, что слуга решился.
-Была у меня возлюбленная сердца, именем Изабелла, из служанок госпожи княгини, так эта ведьма ей нагадала, что после свадьбы со мной она и года не проживет. Все уже было у нас с Изабеллой сговорено, и вдруг — отказ. Бился я, бился, и таки вызнал у нее, почему. Была бы моя воля, я бы этой… ведьме литовской шею свернул, — Дезидерий сжал руку в кулак так, что побелели костяшки пальцев. — Подневольный я человек, Михал, убоялся господского гнева.
А ведь стоило, Михал, стоило.
— Ничего, — сказала Мадленка мягко, коснувшись его плеча, — ты на бога уповай, и он пошлет тебе утешение. А козни дьявольские сами собой захлебнутся, не могут они долго длиться, Дезидерий. Ты уж поверь мне, я точно знаю.
Лицо Дезидерия просветлело, он опустил руку.
— Вот видишь, — сказал он уже спокойнее, — мудрый ты человек, сразу видать — из образованных, и слово у тебя веское, как у нашего епископа. Поговорил с тобой — и на душе полегчало, право слово.
-Дезидерий поглядел куда-то поверх плеча Мадленки, и она, одернувшись, увидела приближающегося князя Августа. — Ну, с богом, а если понадоблюсь, ты всегда меня найдешь, если что.
— Хорошо, — сказала Мадленка покорно. — Эй! — крикнул Август. — Ты, как тебя там, Михал? Это ты чуть не зашиб насмерть любимое животное светлейшей панны Анджелики?
Хотя Мадленка была не из пугливых, по позвоночнику ее прошел озноб. «Вот, начинается, — подумала она обеспокоенно.
