Через неделю Филибер со своим отрядом покидал замок князей Диковских, захватив с собой и синеглазого, который вполне окреп и мог держаться в седле. Мадленка, ее двое слуг и горничная, которых оставил отец, двинулись вслед за ними. Не успели они отъехать, как Мадленка услышала, что ее кто-то окликает, и увидела мчащегося во весь опор князя Августа. Мадленка не попрощалась с ним и вообще, хотя он выказывал всяческую заботу о ней в те дни, последовавшие за ранением, у нее не было ни малейшего желания лишний раз встречаться с ним.
Тем не менее она натянула поводья и сделала сопровождающим знак остановиться.
Ты уже уезжаешь? Я должен проводить тебя.
И он поехал бок о бок с ней. Стояла осень, и деревья, расцвеченные в золотые, алые, пурпурные тона, радовали глаз. Август говорил о всяких пустяках, о перестройке замка, о том, что, наверное, скоро снова будет война с рыцарями, и о том, что епископ Флориан строит ему козни. Август был убежден, что почтенный прелат выступал заодно с убийцами матери Евлалии, но Мадленка полагала, что тот, как человек здравомыслящий, о многом догадывался, но попросту закрывал глаза на происходящее.
По большому счету ей это было неинтересно, и только ради Августа она делала вид, что слушает его. Август рассказывал, что теперь, когда он унаследовал богатство Диковских, к нему посваталось уже четыре знатные невесты, тогда как раньше их родители его и в упор не видели.
— А ты? — спросил он внезапно.
— Что — я?
Ты бы вышла за меня?
У Мадленки, перехватило дыхание, но только на мгновение.
Она тотчас овладела собой и звонко рассмеялась.
— Я! Да кто я такая, в конце концов?
— И все-таки? — настаивал он. Мадленка тряхнула головой.
— Нет.
Крестоносцы, опередившие их на расстояние нескольких полетов стрелы, затянули веселую песню, и их голоса доносились до ехавших в молчании Мадленки и ее спутников.
— Это твое окончательное решение? — спросил Август. Сейчас он более всего походил на обиженного ребенка.
— Да, Август.
И не спрашивай, почему.
— Я и не хочу. — Август закусил губу. — И ты уйдешь с ним? С ним? Боже мой! Но что он может дать тебе, Мадленка? Он наш враг, он рыцарь, он крестоносец, и он… он не проживет долго. Твоя семья отвернется от тебя. Твои друзья…
— Мне никто не нужен, кроме него.
— Ты губишь себя, — тихо сказал Август.
— Прощай, — отозвалась Мадленка и крепче сжала в руке поводья. — Будь здоров и не изменяй своей княгине.
Август ничего не ответил.
