Но, я все равно сжимаюсь, пытаясь выскользнуть, когда он погружает в меня палец.
Легко, мягко, потому что несмотря ни на что влажная. Такая влажная, что его палец, вращающийся, растягивающий стенки легко скользит внутри. Собирает смазку. Распределяет по нежным трепещущим складочкам.
Неприятно от его грубости, и волнительно одновременно, ведь это мой первый раз.
Внизу живота начинает странно сводить, а пульсация в висках добавляет огня, пока вдруг не слышу грубое:
— Расслабь ты пи*ду!
Он рычит, пальцами вдавливается в плоть ягодицы, неожиданно разводит половые губы в сторону.
Пару раз касается сверх чувствительного комочка, а потом…
Он что плюнул? Прямо туда?
Подумать о произошедшем толком не успеваю и уже в следующую секунду чувствую давление между ног.
Глава 19
Если раньше я могла подумать, что Тамерлана заботит мой комфорт, то в следующий момент такая мысль кажется мне бредом. Потому как давление на щель становится невыносимым.
Но отползти Тамерлан не дает, а мои крики лишь сильнее заводят его, и я ощущаю, как меня пронзает адской, резкой болью.
Она выбивает из меня весь воздух. Между ног словно порезали ножом. Уши закладывает. Из груди рвется визгливый крик.
Я кричу, оглушая собственные уши и чувствую, как раскалённая кочерга входит до самого конца и выходит. Входит и выходит. Сначала не так быстро, что вынуждает ощущать каждый миллиметр латексной палки.
Но только я начинаю думать, что ощутила придел боли, как Тамерлан начинает толкаться быстрее и мои глаза застилают слезы, а руки сжимают простыни.
— Хватит… — мой скулеж тонет в его рыке, и я теряю связь со своим телом, падаю на живот. Но его уже мало интересует мое положение, он только сильнее долбит нутро, активно шлепая влажными от моей слюны яйцами о половые губы.
Я закусываю кулак, на который льются слёзы, стараюсь успокоить дыхание и расслабить мышцы.
Алла, Алла, это Тамерлан. Это твой мужчина.
Он просто проверяет тебя на прочность. Он просто дает понять, что нежности не для него. Ему не нужна плакса, ему нужна сильная женщина.
И теперь я стала такой. Его женщиной, готовой на все, чтобы он получил удовольствие.
Даже потерпеть боль.
И это смирение с неизбежным животным совокуплением дает что-то другое. Тёмное, аморальное. Боль и любовь к мужчине смешиваются в единый коктейль. Это странное, неизведанное ранее ощущение дает понять, что теперь, пока член таранит меня на полной скорости, я испытываю лишь наслаждение.
Внутри все жжет, словно адский огонь касается мягкой плоти.
