Деньги-то твои свободу почуяли, ожили, вырваться хотят. Слышишь, как шевелятся?
– Да, – пролепетала Алена, с трудом удерживая рвущийся из ладони ком. – Ходи-броди… Ищи-свищи…
– Молодец, – сказали ей. – Вот так и стой, красавица, пока не уляжется. А потом ступай куда глаза глядят, быстро иди, не оглядывайся.
Стало тихо. Людские потоки беззвучно текли мимо Алены, не затрагивая ее, вросшую в землю. Осторожно, словно в кулаке ее находилась змея или ядовитая жаба, она подняла руку и посмотрел на свои стиснутые пальцы.
Приподняла один, другой, третий. Раскрыла ладонь. Тупо уставилась на смятую газетную бумагу, не веря своим глазам. И это все? Ее облапошили? Отняли тысячу долларов?
– Стойте! – закричала она так, что привокзальная площадь мигом наполнилась привычным тысячеголосым гамом, шумом, гулом, рокотом.
Но громче всего звучали шаги Алены, бросившейся за цыганками. Они не успели скрыться из виду и, обнаружив преследование, перешли с торопливой ходьбы на бег, проявляя удивительное для своей комплекции проворство.
Прохожие останавливались, желая выяснить, кто за кем гонится. Подобно лыжнице, совершающей слалом, Алена ловко обминала человеческие фигуры и не задумывалась о том, как станет отбирать деньги, когда настигнет мошенниц.
Растерявшиеся цыганки не додумались юркнуть в какую-нибудь щель или скрыться в подворотне. Забежав за угол магазина, они наткнулись на высокий забор, где были вынуждены остановиться. Попались, подлые крысы, обрадовался Алена, замедляя шаг.
– Верните деньги, немедленно! – распорядилась она категоричным тоном учительницы, отбирающей сигареты у учеников.
"
"Она протянула руку, и это было ее последнее осмысленное действие, поскольку на площадке, еще секунду назад выглядевшей такой тихой и пустынной, началось настоящее столпотворение. Стоило приблизиться к двум мошенницам, как тех поглотила пестрая толпа цыганок с детишками и без. Появившись, словно из-под земли, они вели себя соответственно: кривлялись, ругались, плевались, норовили пустить в ход когти.
– Какие деньги, ты! – кричали на Алену, щипая ее, дергая за плащ, вынуждая поворачиваться из стороны в сторону. – Что ты к порядочным женщинам пристала, проститутка бесстыжая? Проваливай!
Напор был столь яростным, что через минуту она уже не требовала, а просила, умоляла:
– Пожалуйста… Хотя бы часть отдайте… Мне долг отдать надо… Иначе хоть домой не возвращайся…
– А тебе домой и не надо! – завизжала распатланная бабища, поворачиваясь задом и задирая юбку.
