– Лучше бы как себе самому.
– Не зарывайся, племянник!
– Извини. – Таран пожал плечами.
– Так вот, – продолжал Шестипалый внушительно, – Грифон тебе плохого не посоветует. Меня он ни разу не подвел. В общем, хата с посылкой для тебя чистая. Езжай туда смело и сразу же займись делом. – Шестипалый понизил голос: – Иначе мне вилы. Ну и тебе за компанию.
– Я помню, – буркнул Таран.
– Тогда удачи. Жду результатов, Женя. Не подведи старика.
– Постараюсь.
– Тогда бывай.
Попрощавшись, Таран решительно выбрался из машины.
Настроение у него заметно улучшилось. Все мы любим, когда нас успокаивают. А когда этого не происходит, успокаиваем себя сами. Все хорошо. Все будет хорошо. Все будет оч-чень хорошо!
* * *В полицейской «девятке» было свежо. Салон проветривали уже несколько раз, но все равно пахло горелым табаком и прокуренным дыханием капитана Гершина и лейтенанта Белобородько. Охотничий азарт давно пропал, и теперь сидели они, как сычи, не имея возможности послушать даже радио.
В целях маскировки все огни в машине были погашены, а когда полицаи курили, то тщательно прикрывали сигареты ладонями.
Все это не способствовало хорошему расположению духа. Кроме того, Белобородько давно хотел справить малую нужду, но Гершин сурово напомнил ему о конспирации.
– Так можно до утра проторчать без толку, – сварливо проворчал лейтенант. – Может, он и не явится сегодня вовсе, этот Таран неуловимый.
– Явится, – успокоил его капитан Гершин. – Некуда ему деваться.
– Это как посмотреть.
Завеется к какой-нибудь бабе, ищи-свищи ветра в поле. Днем с огнем.
– Завеется – найдем. Из-под земли достанем. Служба у нас такая.
– Служба, – буркнул Белобородько. – Отсиживаем задницы, а толку?
Гершин зыркнул на напарника.
– Что-то не нравится мне твое настроение, лейтенант. Все тебе не так, всем недоволен. Ты мент или баба капризная?
– Начинается! – воскликнул Белобородько. – Когда нужно куда-нибудь мчаться не спамши, не жрамши, то лейтенант Белобородько – настоящий мужик, верный товарищ и любимец начальства.
А когда ему отлить приспичило, то его подкалывать можно.
– Губы подбери, – посоветовал Гершин. – И щеки сдуй. С таким видом дома ходи, а при исполнении служебных обязанностей не надо.
– Щеки как щеки. А не нравится, ищите себе другого напарника для сверхурочной работы. – Голос Белобородько зазвенел от обиды. – Мне, между прочим, за нее не платят. Я, чтобы вы знали, из-за Тарана этого бабло теряю.
